И когда Маргарита Львовна Карницкая пригласила его на свои именины, он в глубине души тяжело вздохнул, но приглашение со светской любезностью принял. В обществе не принято отказывать.
Однако, когда он увидел дочь господ Карницких, то его поразила светлая, открытая улыбка девушки и её глаза.
В этих ясных синих глазах не было алчного блеска, с интересом рассматривающего его, как забавную обезьянку или большой денежный мешок.
Он сел за стол с хозяевами и так и остался в их доме до самого утра.
Куда делась его замкнутость?..
Он непринуждённо рассказывал девушке о своих студенческих годах, о заботах с фабриками, о покойных родителях.
Ксения, не перебивая его, качала головой, иногда вставляла слово. От её улыбки на душе господина Измайлова становилось легко и радостно.
Прошло совсем немного времени, и Глеб Александрович почувствовал, что его с неодолимой силой тянет к мадемуазель Карницкой. Что он, старый холостяк, нежно и трепетно привязался к этой хорошенькой, молчаливой барышне.
С букетом роз и коробкой пирожных Глеб Александрович в очередной раз прибыл с визитом в дом Карницких и застал Ксению одну, в расстроенных чувствах.
Увидев дрожащие на её ресницах слёзы, Измайлов растерялся.
– Слёзы? Ксения Сергеевна, ради Бога, что случилось?
– Ничего.
– Ксения Сергеевна, ваши слёзы для меня точно нож в сердце! – воскликнул Глеб Александрович.
Она нехотя ответила:
– У меня возникли разногласия с моим другом.
– Другом? – опешил Измайлов.
– Глеб Александрович, вам не понять, да и не нужно вам это знать. Лицо его было какое-то… обеспокоенное, и я подумала… В итоге мы повздорили.
– Этот человек оскорбил вас? Я немедленно отправлю ему вызов!
– Перестаньте, Глеб Александрович. Не говорите глупости! – рассердилась Ксения. – Арсений не оскорблял меня, это я забылась и наговорила ему дерзостей. Всё потому, что между нами никогда не было тайн, и вдруг он стал, ужасно скрытен.
– Я ничего не понимаю, – пробормотал Измайлов.
– Мне и самой не понятно, что происходит, но я надеюсь, что скоро всё прояснится.
Повисло молчание.
Глеб Александрович тревожно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
Он не мог поверить своим ушам. У Ксении Сергеевны есть таинственный друг, ссора с которым приводит её в такое отчаянье, что она не может сдержать слёзы.
– Часто этот господин бывает у вас с визитами? – наконец прервал он молчание.
– Совсем не бывает, – вздохнула девушка.
– Знатен, благороден? Как его имя?
– Рунич Арсений Андреевич
– Так, – протянул господин Измайлов. – Что ж, мне будет приятно познакомиться и поговорить с вашим другом.
«Не скоро я попаду в женихи Ксении Сергеевны, – подумал он. – Но всё-таки попаду».
Марьяжить (1) – (вор. сленг) - заполучать поклонника (клиента), привязывать к себе обожателя.
Маруха ( 2) – (воровской сленг) - Маруха: сожительница, баба, молодая любовница из пpеступной сpеды.
Крутили мельницу (3) – (вор. сленг) - игpа шулеpов между собой.
Финажки (3) – (вор.сленг) – деньги.
Часть вторая. Пламя на ветру. Глава 6
Этим вечером Арсению хотелось выглядеть хорошо.
У него было прекрасное, приподнятое настроение. Вышел первый тираж его книги, и главный редактор, поздравляя его с почином, выразил надежду на дальнейшее сотрудничество. На письменном столе лежало несколько экземпляров.
Отличный костюм цвета кофе с молоком из английского материала и шелковая рубашка как нельзя лучше подходили к этому торжественному вечеру.
Причесав волосы и поправив галстук, он, внимательно осмотрев себя в зеркале, остался доволен.
Арсений принял решение некоторое время провести в ресторане, а потом незаметно уйти к Елене. И пускай отец кричит, сколько ему будет угодно, но сегодняшний вечер они проведут вместе.
Пройдя по коридору, миновал галерею и вышел на анфиладу лестницы. Взгляд его упал в зал и…
«Дюссо» был полон полиции.
Арсений попятился за колонну. С детства ему был знаком каждый укромный уголок дома. Догадавшись, что полиция пришла с обыском, он метнулся к чёрному ходу, на бегу бросив Леониду:
– Где лестница?
– У фонтана, – отозвался слуга. – Гнедой в коляску запряжён.
Мужчина перекрестил спину убегающего юноши.
В этот вечер какое-то тягостное чувство тревожило сердце Елены, и, чтобы успокоить неясную тревогу, она решила лечь спать пораньше.