Еда пошла ему на пользу, так как последствия двух бессонных ночей перестали его мучить и в голову пришли здравые мысли.
– Поля, скажи, – осторожно поинтересовался он. – Ты не замечала за кем-нибудь из служащих «Дюссо» неприязненного отзыва о моих гостьях?
–Андрей Михайлович, – замялась Полина. – Моё дело ухаживать за одеждой и бельём барышень. Постирать, поутюжить. Они довольны, а большего мне не надо. Живу я с Катей. Мы никуда даже в выходной день не выходим. Все в доме помнят ваше указание никому не говорить о них и вообще лишнего не болтать. Эти аспиды-полицейские налетели, всех переполошили. Мы разузнали: в других заведениях обыска не было.
– Спасибо, Полина, – остановил девушку Андрей. – Я знаю, ты с Катей не легкомысленные, серьёзные девушки, и остальные служащие «Дюссо» достойны доверия. Но почему именно к нам?
Полина растерянно пожала плечами.
– Возможно, из-за того, что «Дюссо» не только ресторан.
Погружённый в размышления, Андрей устало побрёл обратно на господскую половину дома.
******
Елена прислушивалась к тихому голосу Арсения, читавшему отрывки из своей книги.
Вдруг, замолчав, он задал вопрос:
– Скажи, отчего так всё случилось?
Елена не ответила и только погладила его по руке.
– Думаю, так и должно было быть, ведь души похожих людей всегда незримо связаны между собой. Это твоя душа приносила мне вдохновение, когда я писал эту книгу.
– Сколько лет ты её писал?
– Пять. И эту книгу я дарю тебе, моя…
Услышав энергичные шаги, Арсений умолк на полуслове. Дверь распахнулась, и на пороге возник Андрей Михайлович.
Увидев сына, недоумённо посмотрел на Елену, а потом раздражительно пыхнул глазами в сторону юноши.
Елена метнула в сторону отца и сына насторожённый взгляд.
– Арсений, будь добр, выйди. – Мягким, но не терпящим возражения тоном попросил Андрей.
Не поднимая глаз от пола, сын, молча покинул их. Закрыв за ним двери, Андрей заметил:
– В такой ранний час он здесь, у тебя.
– Что ты имеешь в виду? – гордо встрепенулась Елена.
– Ничего плохого в отношении тебя я не имел в виду, – угрюмо отозвался он. – Просто поведение Арсения мне не нравится.
– Он ранимый, нежный ребёнок, нуждающийся в заботе и ласке. И он всегда один! – возмущённо всплеснула руками девушка. – Ему не с кем посоветоваться, негде преклонить голову, некому излить душу, потому что ты создал вокруг него пустоту.
– Возможно, в моих с ним отношениях ты права, – согласился Андрей. – Однако сейчас я имею в виду его отношение к тебе. Елена, ты для него отнюдь не мать. Арсений видит в тебе женщину. Прекрасную, желанную женщину.
Елена неделикатно перебила его и охладила пыл вопросом:
– Андрей, по какому праву ты без стука врываешься в мою комнату, как ты изволил выразиться, в столь ранний час? Твой сын, прежде чем войти, попросил разрешения.
– Проходя мимо, я услышал его голос и, прости, не удержался…
Поймав выразительный, красноречивый взгляд Елены, Рунич замолк.
– Ты врываешься в мою спальню с какими-то необоснованными упрёками. Попрошу впредь никогда не позволять себе подобного. Хоть ты и хозяин в доме, но это не даёт тебе право не считаться с правилами этикета. Благовоспитанные господа так не поступают. А теперь позволь остаться мне одной. Я хочу переодеться.
Нахмурившись и не желая дальше разговаривать с Руничем, она отвернулась к окну.
******
Маргарита Львовна в исступлении металась по гостиной. Ксения удивлённо следила за разгневанной матерью.
– Он опять выгнал меня! – потрясая кулачками, наконец, воскликнула Карницкая. – Выгнал! Сколько лет я отдала этому человеку? Я любила одного его!
Догадавшись, о ком речь, Ксения испуганно замахала на мать руками.
– Мама, пожалуйста, тише. Слуги слышат.
– Оставь, Ксения! – Маргарита рухнула на софу. – Я и твой отец давно живём разными жизнями. Единственное что у нас общее – это ты.
– Мама, не забывай, ты замужем, – упрекнула её дочь. – Ты не имела права изменять отцу.
– Не читай мне морали! – прикрикнула на дочь Карницкая. – В твоём случае виноват тот же Рунич, только младший. – В бессильной злобе сквозь стиснутые зубы она прошептала: – О, будь он проклят!
– Который? – саркастично поинтересовалась девушка.
– Оба! Бедное моё дитя. Ты насилу отошла после всего, что тебе пришлось пережить.