– Что?
– Вы даёте согласие на операцию вне больницы, исходя из моих слов?
– Да, да, – поспешно отозвался Арсений. – Оперируйте здесь.
На бильярдном столе, застеленном широкой белой простынёй, лежал хозяин «Дюссо».
Екатерина принесла таз с кипяченой водой, чистые полотенца, бинты. На салфетке нож, пинцет, иглы и нитки. Рядом стояла бутылка с водкой и стакан.
Арсений дотронулся рукой до лба раненого. Он полыхал от жара. Андрей Михайлович временами впадал в забытьё.
– Потерпите, голубчик, еще немного, – обратился к нему доктор, беспокойно посматривая в сторону молодого Рунича.
Оглушённый внезапностью несчастья, растерянный и бледный, он не отрывал взора от лица отца.
– Арсений Андреевич, если вам нехорошо, выйдите.
– Нет, – пробормотал юноша. – Я останусь.
Врач набрал в шприц морфий и ввел его в вену раненого.
– Ещё немного, господин Рунич. Сейчас подействует лекарство, и вы ничего не почувствуете.
Через несколько минут он посмотрел на зрачок раненого.
– Хорошо. Приступим. Мужчины, держите его крепче.
Врач раскалил на свече нож и, сделав на ране надрез, расширил её. Андрей мотнул головой и застонал.
– Ничего, – успокаивая, сын придерживал его за голову. – Ничего.
Открыв глаза, Андрей умоляюще посмотрел на него. Прошептал:
– Нельзя ли немного морфию?
– Ещё? – юноша вопросительно глянул на врача.
Тот, не прерывая операции, ответил:
– Нельзя, Арсений Андреевич. Больше ни унции. Вот она! Я зацепил её. Тяну.
Внезапно, Арсений страшно побледнел, качнулся и, как подкошенный, рухнул на пол.
Пуля была извлечена. К тому времени морфий оказал своё действие, и Андрей впал в сон. Продезинфицировав водкой рану, Краев стал её зашивать.
Екатерина щупал пульс лежащего в обмороке возле бильярдного стола Арсения.
Полина, сжавшись в углу, тихо всхлипывала, крестилась и причитала:
– Батюшки, неужто, помрёт…
******
Арсений очнулся на кушетке в будуаре.
Полина подносила к его носу бутылочку с нюхательной солью.
– Что произошло? – открыв глаза, прошептал он.
– Тебе стало дурно.
– Папа, – юноша приподнял голову с подушки.
– Жив. Доктор закончил операцию. Ты лежи, лежи, – она мягко надавила ему на плечи, заставляя лечь. – Тебе приказано лежать. Это всё нервы. Сейчас тебе лучше?
Он кивнул.
– Ты ещё долго держался.
– Поля, мне показалось, да нет, я ясно почувствовал, что это моя кровь по капельке вытекает из тела. – Арсений устало закрыл глаза. – И вдруг почувствовал такую неимоверную слабость, будто я… умираю.
Полина провела салфеткой по бисеринкам пота на его висках.
– Ты испугался за жизнь отца.
– Мне стало страшно, что я его потеряю.
– Всё уже позади, успокойся.
– Как Дарья и Елена?
– Узнав о случившемся, Даше стало плохо. Доктор дал ей успокоительное лекарство. Сейчас она спят. Елена рядом с ней. Ты всё-таки не станешь заявлять в полицию?
– Нет, – он прерывисто вздохнул. – Отец, слава богу, остался жив. Врагов у него предостаточно. Какой толк выяснять, кто на него покушался? Во всяком случае, не сейчас. Скажи остальным, с этого дня незнакомых людей на порог дома не пускать. Если не выполните мой приказ, – в голосе его зазвучали требовательные ноты, – я спущу виновного с лестницы. Понятно?
– Понятно, – улыбнулась добросердечная девушка. – Как же ты сейчас был похож на отца. Тот же взгляд и та же жёсткость.
– Я – это я, а отец… – Арсений сел. – Отец для всех болен. Делами займусь сам. Работаем как обычно. Ничего не случилось. И не болтайте лишнего.
– Как скажешь. Ты бы отдохнул.
– Не время отдыхать.
Арсений встал и неуверенно зашагал к дверям.
******
До глубокой ночи доктор Краев оставался в доме Руничей. К утру жар спал и раненый уснул.
Доктор облегченно вздохнул:
– Ну, вот и всё. За жизнь опасаться больше нечего. Теперь только покой и уход.
– Как и благодарить вас, Александр Лаврентьевич, не знаю, – Арсений с жаром пожал руку доктора. – Вы спасли ему жизнь. Я очень вам обязан.
– Сделал всё что мог, а в остальном благодарите и уповайте на Бога.
Юноша смахнул с ресниц невольные слёзы и, понурившись, произнёс: