– Катя, за что ты так? – Елена задохнулась от слёз, подкативших к горлу. – Для меня лучше тысячу раз умереть, чем навсегда расстаться… – она невольно заплакала. – Когда моя сестра будет в безопасности, то никто не сможет нас разлучить. Никто!
– Нам некуда идти, – через плечо девушки Даша смотрела на бледное лицо Андрея. – Прошу, позволь мне подойти к нему.
Прикусив губы, Екатерина, молча, отступила в сторону и вышла, оставив сестёр одних.
Приблизившись к постели раненого, Даша тихонько позвала:
– Андрей.
Ответом было молчание.
Сердце девушки сжалось от боли и отчаянья. Слёзы бессилия потекли по лицу.
– Андрей, – она взяла в ладони его руку. – Прошу тебя, не умирай.
Сквозь его горячечный бред, услышала:
– Даша…
– Андрей, я здесь, с тобой.
Она хотела ринуться к нему, но Елена удержала её.
– Не надо, не тревожь его.
– Ты только, пожалуйста, живи!
– Даша, прошу тебя, – как умела, Елена уговаривала сестру. – Доктор сказал, что всё опасения позади и Андрей поправится.
– Это правда?
– Правда. Арсений беседовал с врачом, и у нас появилась надежда.
– Где он? Я только ему поверю.
– Он уехал по делам заведения.
– Я хочу попросить у него разрешить ухаживать за Андреем.
– Он опасается за твоё здоровье.
– Я в порядке, а Андрей нет!
Даша решительно отстранила сестру и пошла за двери.
******
Ничто не нарушало тишину в доме, только настенные часы негромко тикали.
Арсений, нахмурившись, сидел в огромном кожаном кресле отца.
Было начало пятого утра.
Работая в кабинете с десяти часов вечера, он не заметил, как пролетело время.
Большой стол был завален бумагами. В основном это были документы, относящиеся к хозяйственным делам «Дюссо», в которых Арсений пытался разобраться.
Уже утро...
Он встал и заходил туда-сюда по узорному ковру большого кабинета. Нервы были слишком возбуждены, чтобы лечь и уснуть.
Осторожно, чтобы не разбудить домашних, вошёл в туалетную комнату. Умыл лицо, руки и, причесав волосы, даже не взглянул в зеркало. Потому что знал, что увидит там. Собственное бледное лицо с синими кругами под глазами ему совершенно не нравилось.
Побрел в гостиную, которая располагалась в конце длинного коридора.
Стены её были обиты голубой тканью с золотистым цветочным узором. Обивка стульев и диванов – в тон обоев, такого же нежно-голубого цвета, с золочёными спинками и подлокотниками.
Он остановился возле камина, над которым висел портрет отца.
На нём Андрей Михайлович был запечатлён в молодости. Тогда Арсения ещё не было на свете.
Высокий, темноволосый и красивый со смеющимися чёрными глазами.
Весёлая усмешка, которую он редко встречал на лице отца, говорила о жизнерадостности и больших надеждах на будущее.
Этот прямой, пристальный взгляд. Наследственный взгляд Руничей.
Арсений вздохнул и, отвернувшись от портрета, повернул ручку электрического включателя.
Слабое освещение одной настенной лампы уютным, мягким светом залило гостиную.
Он поворошил кочергой тлеющие угольки, взял один из них щипцами и прикурил папиросу. Сел в кресло и уставился на тлеющие угли.
Ему даже показалось, что он задремал, когда неожиданно, услышал голос:
– Хочешь рюмку коньяка?
Оглянулся. В дверях гостиной стоял Алексей.
– Извини, я, кажется, тебя разбудил.
– Я не спал. – Арсений провел ладонью по волосам. – Рад бы, да сна нет.
Попыхивая папиросой, он продолжил неотрывно смотреть в камин.
Алексей пересек гостиную, подошёл к столику с напитками и налил коньяк в две рюмки.
– Давай, – он протянул юношу коньяк. – За выздоровление Андрея Михайловича.
Арсений проглотил коньяк. Отвернулся.
При мысли о том, что отец может умереть, его охватывало ледяное отчаяние, грозившее вызвать слезы на глазах. А он не хотел, чтобы их видели посторонние.
– Не бойся, малыш, – Алексей пожал ему руку. – Всё обойдётся.
******
Арсения дома не оказалось.
Вместе с Алексеем он уехал в коммерческий банк и на биржу.
Это известие удивило девушку. Как можно было спокойно заниматься делами заведения, когда в доме несчастье?
Ксению встретила Полина, усадила за стол, налила в чашку чай.
– Полина, я от мамы. Бедняжка, она сейчас в отчаянье. Она узнала, что Андрей Михайлович…
– Он ранен.
– Ранен? А не…
– Убит? Ох, что вы барышня! – девушка перекрестилась. – Он ранен и весьма серьёзно. Одному богу известно, что с ним будет. Мы только надеждой и живём.
– А как Арсений Андреевич?