Не замечая горечи, быстро проглотил жидкость и опустил голову на подушку.
Через пару минут он спал. Пустой стакан выпал из ослабевших пальцев и покатился по полу.
******
Чтобы не потревожить покой раненого, бархатные портьеры были задёрнуты и не пропускали дневного света в спальню.
Цвета незрелых оливок с восточным узором из серебряных нитей, с крупными серебристыми кистями, они не только красиво сочетались с обстановкой и ковром на полу, но и поглощали шум и суету улицы.
Андрей ценил красоту во всём.
На комоде красного дерева – старинный серебряный канделябр. Ровным светом четыре свечи освещали комнату. Даша, шепотом читая молитвенник, сидела у изголовья раненого.
Андрей Михайлович очнулся от горячечного сна. Не открывая глаз, почувствовал тонкий, нежный, чуть сладковатый запах духов.
– Это ты, Даша?
Услышав его голос, она встрепенулась и беспокойно склонилась ближе к нему.
– Что? Андрей, что ты сказал?
Он открыл глаза и ласково посмотрел на неё.
– Я всегда чувствую, когда ты рядом.
– Хочешь пить?
– Да.
Даша поднесла к его запёкшимся от жара губам стакан с водой. Приподняла ему голову и помогла напиться.
В изнеможении Андрей откинулся на подушку.
– Прости мне мою слабость.
– Ты потерял много крови. Я молилась за тебя, – вздохнула она. – Мы все молились.
– Я рад, что очнувшись, вижу рядом с собой самую лучшую в мире женщину.
– Андрей, у тебя опять бред?
– Нет. Мои мысли ясны, – он нащупал поверх одеяла её ладонь и сжал в горячей руке. – Ясны, как никогда. Я думал, в моей жизни всё закончилось, и жил как по течению. Часто падал... Падал и поднимался. Поднимался, чтобы жить. Я знаю, что такое опуститься на самое дно. И я опускался туда, но какая-то неведомая сила всегда помогала мне выбраться из ямы. Теперь я знаю, что это было. Это было предчувствие встречи с тобой.
Даша опустила глаза, только сердце её билось так, будто она быстро бежала. Знала, монахине не пристало слушать подобное от мужчины. Однако в противоречие всему ей хотелось, чтобы Андрей говорил.
Она слушала его, и глаза её наполнялись слезами.
Вспомнились слова из Писания:
«Всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела. Тела́ ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, которого имеете вы от Бога… »
– Андрей…
– Мне трудно говорить, но, Дашенька, выслушай меня. – Он перевёл дух и облизал пересохшие губы. – Я всегда очень дорожил своей свободой. У меня была привязанность к чужой жене... Бездушное, опустошающее увлечение.
Он говорил, а в сознании её звучали слова:
«Каждый из нас должен соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как язычники, не знающие Бога».
Рунич заговорил быстро, опасаясь, что Дарья может принять его слова за бред.
– Удивительно! Но чувство любви не умерло во мне за эти безумные годы, сжигающие душу дотла.
«Кратковременна радость, которую человек ощущает, живя в блуде, быстро проходит, но печаль, которую надо пожинать после этого, длительная».
– И сейчас, рядом с тобой, с твоим целомудрием я хочу лишиться своей свободы. Я хочу принадлежать только тебе. Дашенька, ты слышишь меня?
– Да, – она замерла от предчувствия, потому что знала, что услышит.
Лицо Рунича побледнело ещё сильнее.
– Я люблю тебя.
Сердце девушки ещё неистовей забилось в груди.
– Андрей!
– Поверь, это не увлечение, а глубокое чувство.
– Андрей, я же монахиня.
– Бывшая монахиня. Сейчас ты свободна от обета, и, чтобы спокойно жить вне стен монастыря, тебе нужна защита. Если я тебе не совсем безразличен, если ты не испытываешь ко мне отвращение, то… стань моей женой.
******
Ксения неотступно находилась возле матери.
Бледная, с поблекшей красотой госпожа Карницкая лежала в постели.
Девушка поправила одеяло и посмотрела на спящую мать. Вспомнила, какой ужас пережила несколько дней назад, обнаружив мать едва живой.
Если б она могла заранее предположить, как отреагирует мать на известие о том, что её любовника застрелили, она бы ни на минуту не оставила её одну.
Она смочила водой пересохшие губы матери, прислушалась к дыханию.
Действие лекарства заканчивалось, и дыхание Маргариты Львовны стало отчётливее. Застонав, она открыла глаза.
Увидев рядом дочь, глаза её наполнились слезами.
– Мама, как ты себя чувствуешь?
– Лучше б я умерла, – прошептала женщина. – Я хочу к Андрею.