Мороженое таяло в её вазочке, кофе остывал. Невольно она поглядывала на входную дверь.
«Кого она ждёт?»
Глеб нетерпеливо постукал носком туфли по полу.
Девушка, едва поддерживая разговор, отвечала невпопад.
Огорчённый, Измайлов поджал губы и тоже умолк.
К их столику с подносом в руках, на котором стояла тарелочка с пирожным, чашка с ароматным кофе и рюмка коньяка, подошла стройная рыжеволосая девушка.
Увидев её, Ксения удивлённо вскинула брови, а в руках девушки задрожал поднос. Это не укрылось от Измайлова. Он переводил взгляд с лица одной девушки на другую.
– Благодарю вас, Адель, – с лёгкой иронией сказала Ксения. – Вам не тяжело здесь работать после службы в «Дюссо»?
Адель вздрогнула и сдержанно ответила:
– Не тяжело. Эта работа мне нравится и совсем не утруждает. Чего не скажешь о работе в «Дюссо».
Француженка ловко поставила еду на стол и осталась стоять возле стола, терпеливо ожидая дальнейших распоряжений.
– Спасибо, нам больше ничего не надо, – ровным, мягким голосом сказала Ксения.
Когда француженка грациозной походкой удалилась от них на приличное расстояние, Глеб спросил:
– Это ваша знакомая?
– В некотором роде, – не поднимая глаз от чашки с кофе, ответила Ксения.
В зале стоял ровный гул голосов, слышался смех. Когда Ксения подняла глаза, то встретила насторожённый тёмный взгляд. Вокруг глаз Глеба легли мелкие морщинки. Странно, раньше она никогда не присматривалась к своему поклоннику и даже не знала, какого цвета его глаза. Оказалось – карие.
Она почувствовала, что может доверять этому человеку.
– Я знаю, – без предисловий сказала она, – что Адель служила в ресторане «Дюссо», у господина Рунича. Недавно оттуда ушла.
– Судя по всему, – хмыкнул Измайлов, искоса наблюдая за француженкой, – ей и тут хорошо служится.
Ксения промолчала.
******
Проводив мадемуазель Карницкую домой, Глеб Александрович вернулся в «Парижское кафе».
Он терпеливо дожидался позднего вечера, просидев до закрытия заведения.
Сырой день с моросящим отвратительным дождём перешёл в ветреную погоду.
Чтобы защититься от ветра, Адель подняла воротник пальто и, выйдя из хода для прислуги в кафе, не спеша пошла к остановке конки.
Темнота быстро сменила осенние сумерки, и на центральных улицах и бульварах Петербурга начали вспыхивать желтоватые огни фонарей. От домов и деревьев под ноги ложились густые тени, а желтые мокрые листья начинающегося листопада ветер сбивал в кучки возле бордюрных камней.
Лицо француженки соответствовало природе вокруг неё. Унылое и грустное, с потухшим блеском в зелёных глазах.
Завсегдатаи местных кофеен, увидев хорошенькую девушку, пытались предложить ей прогуляться, но получив резкий отпор, провожали её удивлёнными взорами.
Адель прибавила шаг.
Следуя в темноте по пятам Адель, Измайлов укрылся за угол дома, наблюдая, как она села в тёмно-синий вагон конки.
Догнав конку, Измайлов вскочил в неё.
На продольных деревянных сидениях сидели пассажиры, некоторые стояли, держась за кожаные ремни. Высокие и широкие окна при движении вагона дребезжали. Две керосиновые лампы в двух фонарях в разных концах вагона тускло освещали озабоченное лицо кондуктора. Винтовая лестница на задней площадке вела на второй этаж конки.
Уплатив кондуктору три копейки, Глеб сел рядом с девушкой.
Француженка смотрела на проплывающие за окном дома, каналы, деревья, и в глазах её была грусть. Она о чём-то напряжённо думала.
– Я так понимаю, мадемуазель, – произнёс Измайлов, – что вы тоскуете по невозвратно прошедшему счастью?
– Вы как будто меня преследуете, или я ошибаюсь? – не отрываясь от окна и не поворачивая к нему головы, парировала Адель.
– Вас это удивляет? Глядя на вас, как можно остаться равнодушным к вам, прелестница?
Адель повернулась к нему с улыбкой, которая ничего хорошего не предвещала.
– Оставьте свои дешёвые комплименты для барышни Карницкой.
– Замечательно! – воскликнул с усмешкой Измайлов. – Именно такая помощница мне и нужна.
– Что ещё за помощница?
– Понимаю ваше недоверие и опасение, мадемуазель, – у Глеба перехватило дыхание, голос осип. – И раз уж вы упомянули Ксению Сергеевну, то, чтобы завоевать ваше доверие, я должен раскрыть перед вами карты. Вы ведь работали в ресторане и казино «Дюссо», верно?
– Так. И что из этого?
– В «Дюссо» меня интересует некий господин.
– Если сам господин Рунич, то я вам ничем помочь не смогу.