Сердце девушки наполнилось пронзительной жалостью и страхом. Она не заметила, как заплакала.
Очнулась, почувствовав, что Арсений обнимает её.
– Ну что ты, Леночка. Что ты! – он крепко прижал её к себе. – Прости меня за прошлое. Пожалуйста!
– Ты меня тоже прости, – вытирая слёзы, отозвалась Елена. – Сама не знаю, что со мною случилось, когда Даша рассказала об этом. Мне стало так больно. Я не могу даже подумать, что ты любил другую женщину! – она взглянула в его глаза. – Понимаешь?
– По-моему, – его взгляд скользил по её лицу, и в зрачках заплясали лукавые огоньки. – Ты ревнуешь меня. Если честно, мне это приятно.
– Неужели?
– Это значит, я тебе нужен. Хочешь, чтобы я остался?
– Вдруг войдут.
– Не войдут, – решительно произнёс Арсений и повернул ключ в замке. – Иначе, как я оправдаюсь?
Елена положила руки ему на плечи.
– Не нужно больше никаких оправданий.
Когда её пальцы начали торопливо расстёгивать рубашку, с его губ сорвался беззаботно-счастливый смех.
– Скучаю по тебе.
Подставляя лицо и шею под поцелуи, Елена призналась:
– И я никогда не думала, что буду так отчаянно желать близости.
– Не просто близости, а близости со мной. Скажи, что не ошибаюсь, что я не прихоть для тебя.
– Даже не думай так. Ты мой самый дорогой и желанный.
– Во всём белом свете?
– Во всём.
Не разжимая объятий, они опустились на мягкие прохладные шелковистые простыни.
– Поцелуй меня ещё. Пожалуйста.
В ответ он бережно привлёк её к себе.
– Боже, до чего же мне с тобой хорошо, – в блаженном томлении, разлившемся по телу, призналась Елена.
Арсений шептал любимой ласковые слова, мечтая, чтобы время остановилось. Чтобы ещё час, минуту, мгновение побыть с ней наедине. Ещё раз испытать вожделенные вершины наслаждения, лаская глазами, сплетая руки, губы, тела.
Трепещущий луч луны разбудил его.
Печально вздохнув, он посмотрел на спящую со счастливой улыбкой на лице Елену.
Одевшись, Арсений бесшумно выскользнул в тёмный коридор.
******
Возвращаясь из сада, где она обычно проводила утренние часы, Ксения увидела выходящего из будуара матери Андрея Рунича.
Сердце девушки задрожало от тревоги и недоброго предчувствия.
Торопливо войдя в будуар матери, робко спросила:
– Мама, я видела, господин Рунич приезжал к вам. Зачем?
Маргарита Львовна, обмахиваясь веером и блаженно улыбаясь, полулежала на софе и мечтательно вспоминала о визите и словах восхищения, которые сегодня ей говорил Андрей.
Приход и вопрос дочери вернул её из царства грёз на землю.
– Он хотел узнать, как я себя чувствую, – ответила она.
– Мама, – вздохнула девушка. – Неужели ты не видишь, что ни у тебя, ни у меня нет никакого выхода. Мы обречены по вине одной и той же женщины.
– Ксения? – удивлению Карницкой не было границ.
Девушка с трудом сдерживала рвущиеся наружу эмоции.
– Да, мама! Эта женщина перевернула всю нашу жизнь.
– Возможно, она ни в чём не виновата, – резонно заметила Маргарита Львовна.
– Виновата! – не сдерживая своей горечи, воскликнула дочь.
– Дорогая, ты ещё очень молода и многих вещей не понимаешь.
Вздохнув, Маргарита села на софе и отложила веер в сторону.
– А я знаю, что такое охваченный страстью мужчина. Потому что дорого заплатила за страсть Андрея ко мне.
– Вот именно! Эта женщина не может не видеть страсти мужчин к себе и получает от этого двойное удовольствие! Ей нет прощения!
– Ксения, что ты говоришь?
– Содержанка твоего обожаемого Андрея Михайловича умудрилась заполучить и его сына. Арсений влюбился в неё! – глаза девушки полыхали от гнева. – Эта бессовестная кокотка добилась своей цели. Она отняла его у меня.
– Довольно! – остановила её Маргарита Львовна. – Я больше не могу слышать об этом. Неужели ты и правда думала связать свою жизнь с этим мальчишкой? Выкинь эти мысли из головы и ищи своё счастье с другим мужчиной. И оставь меня, – она раздражённо махнула рукой на двери. – Оставь.
Ксения вошла в домашнюю молельню.
Лики Богоматери, святых мучеников в колеблющемся свете свечей и лампад казались живыми, а не нарисованными искусным художником много столетий назад.
Она без сил опустилась на колени.
«Господь милостивый и всемогущий! – наполненные слезами глаза её с тоской смотрели на иконы, ища в них поддержки и заступничества. – Вразуми меня! Помоги мне уберечь себя от греха. Не дай мне ступить на путь порока и отчаянья! Господь, услышь меня. Помоги. Защити меня».