Разговор коснулся литературы. Читавшая много Елена очень хотела вставить слово, но робела из-за Андрея Михайловича.
Тот поддержал разговор с сыном, в конце которого, стараясь развеселить девушек, Арсений стал сыпать остротами, как из рога изобилия.
Впервые, Даша, не стесняясь, могла смотреть открыто на Андрея.
Морщинки возле глаз, лёгкая седина на висках, около губ – складочки усталости.
Но это совершенно не портило его обаяния и непонятной притягательности.
Каждое его движение, каждый взгляд, слово, смех – всё вызывало в душе Даши трепет и волнение.
В четыре часа ночи сёстры покинули праздник и ушли отдыхать.
Андрей Михайлович прошёлся по залу и, остановившись напротив сына, вперил в него взгляд.
– Ответь мне, только честно. Ты неравнодушен к Елене?
Арсений смело поглядел в глаза отца и промолчал. В этих глазах Андрей прочёл горькую правду.
– Оставь это. Не нарушай её покой.
– Позволь ей самой решать, как поступать. Ты не смеешь навязывать Елене свои мысли и чувства. Так же, как и Даше. Если мне не изменяет память, сестра Дарья уже сказала тебя своё слово.
– Елена и так достаточно настрадалась. Я не потерплю, чтобы ты сломал ей жизнь. Поэтому, дорогой мой, не торопись на бал-маскарад. Туда ты не поедешь.
Арсений было открыл рот, но его заставил замолчать радостный голос за спиной.
– Вижу, в этом доме уже празднуют Рождество!
Сын и отец увидели в дверях Александра Лаврентьевича Краева.
– Простите за ночной визит. Рад! – он пожал руки хозяину и его сыну. – Рад видеть обоих Руничей вместе и за мирной беседой.
– Приглашаю вас отпраздновать Рождество вместе с нами! – Арсений налил по бокалам шампанское.
Александр Лаврентьевич посмотрел по сторонам.
– Отчего вы в одиночестве пьёте шампанское? Где же ваши дамы?
– Они только что покинули нас и пошли отдыхать, – ответил Рунич.
– Сестра Дарья нуждается в отдыхе, – подтвердил Арсений. – И у Леночки... – он быстро спохватился, заметив, что оговорился. – У Елены разболелась голова.
– С новым веком вас, господа! – Александр Лаврентьевич пригубил предложенное шампанское.
– И вас, Александр Лаврентьевич.
– Спасибо вам, доктор, за всё, – поблагодарил Арсений и тут же поинтересовался. – Но разве кому-то плохо?
– Вас удивляет, Арсений Андреевич, мой визит? Просто я решил проведать сестёр и заодно поздравить всех вас с наступающим праздником. Господин Рунич, – обратился он к хозяину. – Вы мне позволите увидеться с ними?
– Конечно, доктор. Прошу. Думаю, сёстры ещё не спят.
Краев внимательно посмотрел на хозяина и, следуя за ним, спросил:
– Надеюсь, вы не станете ревновать?
– С чего вы это взяли, доктор? Я и не собираюсь ревновать ни к вам, ни к кому другому.
– Бедный Отелло тоже начинал с этого. – Краев не скрывал усмешки. – Мой вам совет, Андрей Михайлович, понаблюдайте за собой. И на досуге перечитайте Шекспира. Берегитесь ревности! Иногда ревность может убить самое дорогое на свете существо.
– Не вижу причины, доктор, читать Шекспира, – пробурчал Рунич.
– Кто знает. Я психолог и вижу то, что другим людям еще не понятно. Поверьте мне, у вас есть причина перечитать Шекспира. Не убейте самое дорогое в вашей жизни, – уже серьёзно повторил врач. – С вашего позволения я войду к дамам.
Рунич угрюмо смотрел вслед Краеву.
******
Около часу дня Андрей Михайлович проснулся от шума. Слышался женский голос. Поспешно встав с кровати и набросив на плечи бархатный домашний халат, вышел в коридор.
– Открой немедленно! – Катя с силой дёргала ручку запертой двери в комнату его сына. – Слышишь?
В ответ послушался недовольный голос.
– Убирайся к чёрту, ведьма!
Подойдя к двери, Андрей приказал:
– Открой.
– Я сказал, никого не хочу видеть!
Голос сына не внушил Руничу никакого доверия, и он категорически потребовал:
– Если ты немедленно не откроешь, я разнесу дверь.
– Как же ты мне надоел!
Спустя минуту дверь распахнулась. Андрей Михайлович поморщился.
Заметив его осуждающий взгляд, сын скривился в ухмылке:
– Что смотришь? Ну, выпил. Ведь нынче Рождество.
Он поплёлся в ванную комнату. Рунич с тоской произнёс:
– Катя, присмотри за ним.
Ополоснув голову прохладной водой, Арсений обмотал её полотенцем и, сев на стул, закрыл глаза.
Катерина промокнула салфеткой его лицо. Приоткрыв глаза и уловив на себе её взгляд, прошептал:
– Катя…
– Я думала, ты заболел. Отметил Рождество, да? – она укоризненно покачала головой и многозначительно посмотрела на него. – Ведь кроме спиртного ты употребил ещё кое-что.