Господин Измайлов всеми силами старался привлечь внимание Ксении. Это удавалось ему с трудом. Она отвечала невпопад.
– С наступающим Новым Годом! – он поднял свой бокал.
– Поздравляю всех с Новым Годом и Новым Веком! – госпожа Карницкая обвела своих гостей внимательным взглядом и, заметив, что бокал Арсения Рунича остался нетронут, спросила: – Арсений Андреевич, вы не хотите нас поздравить и выпить шампанского?
– Спиртное мне не идёт на пользу, мадам! – съязвил юноша, лукаво поглядывая то на отца, то на Ксению и Измайлова.
– Не надо пить, если не хочется, Арсений Андреевич. – Глеб Александрович недружелюбно окинул взглядом юношу. – Оставьте спиртное нам.
По грустному личику Ксении Сергеевны Глеб окончательно удостоверился, что Арсения Рунича и её связывали или же продолжают связывать какие-то отношения.
– Спиртное необходимо тем, кому есть от чего забыться! – отпарировал Измайлову Арсений. – Думаю, вам оно больше пригодится, чем мне, Глеб Александрович.
Ему доставляло удовольствие досаждать поклоннику Ксении.
Видя насмешливо-лукавый огонёк в глазах сына, Андрей обратился к хозяйке и её гостям:
– Маргарита Львовна, не слушайте моего сына. Не обращайте внимания на его слова, господа.
– Господа, пейте с удовольствием!
– Арсений! – одёрнул его отец.
– Я умолкаю, папа.
Ксения вспыхнула и обиженно посмотрела на него. Глеб Александрович поставил свой бокал на стол.
– Вам нравится театр? – обратился он к девушке.
– Да.
– У меня в Мариинском театре своя ложа. На днях представление нового балета с мадемуазель Кшесинской. Мы можем пойти туда, когда вы захотите. Или в оперу.
Сдерживая усмешку, Арсений тотчас поднял свой бокал и обратился к хозяйке дома:
– С Новым Годом, мадам!
– И тебя, Арсений.
Маргарита Львовна отпивала шампанское небольшими глотками, внимательно изучая лицо юноши.
Едва пригубив бокал, он поставил его на стол и поднялся.
– Прошу простить, господа, я ухожу.
– Куда? – обеспокоенно спросил его отец.
– Домой. У меня болит голова. До встречи.
Госпожа Карницкая в недоумении смотрела, как сын Андрея поспешно покидает её гостеприимный дом.
– Ушёл… – голос Ксении дрогнул. – Почему?
– Ксения Сергеевна, действительно, у сына болит голова, – оправдывался Рунич. – Я это подтверждаю. Он мне ещё с утра жаловался.
– Да уж, ваш сын не очень придерживается светского этикета, – заметила Маргарита Львовна. – Глеб Александрович, – обратилась она к Измайлову. – Не стойте, как столб! Развлекайте свою даму.
Измайлов отвёл вконец расстроенную Ксению к софе, сел рядом и успокаивающе погладил её по руке.
– Не печальтесь, Ксения Сергеевна. То, что он ушёл, это даже к лучшему.
Растерянно глядя на Глеба, с дрожью в голосе она прошептала:
– Сейчас у меня такое ощущение, что я осталась... в полном одиночестве.
Два часа Ксения невпопад отвечала на вопросы своего поклонника и пыталась улыбаться на шутки матери.
Канун Нового Года не принёс ей радости.
Укладываясь спать, Маргарита Львовна грустно покачала головой и вздохнула, рассуждая вслух:
– Бедняжка, она всё еще надеется. Никак не хочет понять, что это серьёзно. Я сразу поняла, что мальчишка тоже влюблён в ту женщину. Девочка моя, ты бессильна что-либо с этим сделать. Кому, как не мне знать этих Руничей.
******
Арсений приехал с визитом в дом Карницких во второй половине следующего дня.
За высокой чугунной оградой двухэтажный белый особняк, украшенный кичливой роскошью новомодными архитекторами, смотрелся помпезно.
Когда Ксения вошла в гостиную, Арсений, ожидая её там, встал и виновато улыбнулся.
– Здравствуй, сестричка. Как ты?
– Здравствуй, – она смотрела на него недоверчиво. – Благодарю, хорошо.
– Кажется, я помешал? Ты, наверное, занята. Извини.
– Ну, что ты! – спохватилась Ксения. – Какие дела? Сегодня же воскресенье.
– Я совсем забыл. Ты одна?
– Да. Мама поехала с визитом к княгине Шаховской. Ты к ней или ко мне?
– К тебе.
Она указала не двери будуара.
– Проходи.
Арсений протянул Ксении бонбоньерку с шоколадными конфетами и коробку пирожных, перевязанную розовой лентой.
– Это тебе. С Рождеством, сестричка.
– Спасибо.
Он сел в кресло и осмотрелся по сторонам.
– Как тебе живётся у родителей?
– Лучше чем в монастыре.
– Ксения, я хотел сказать, вернее, попросить у тебя прощения за вчерашний вечер. Так было нужно, чтобы я ушёл. Не мог при посторонних всего тебе объяснить.