Видя его неловкость и смущение, девушка догадалась, что Арсений никак не может решиться сказать правду.
– Я всё пойму, Арсений. Мы ведь всегда понимали друг друга с полуслова.
– Я...
Ксения быстро взглянула на него и поняла, что Арсений именно сейчас неспособен что-либо скрыть и очень хочет, чтобы она его услышала.
Их духовное родство, как всегда, соединяло их, делая их беззащитными перед другими, но не друг перед другом.
Этот вывод молнией пронесся через ее сознание, и она повернувшись к Арсению лицом, тихо спросила:
– Ты нашёл свою любовь?
– Нашёл, – выдохнул он.
– Наверное, я поступаю неправильно и лезу в твою жизнь, – нахмурившись, сказала она. – Но я боюсь, что ты совершишь ошибку.
«Мне и не нужно, чтобы ты в неё лезла», – подумал Арсений про себя, а вслух произнёс:
– Ты всегда скрашивала серость моей жизни.
– Хочу как-то помочь тебе. Ведь ты одинок.
– Моё сердце уже не одиноко, – признался он. – Однако спасибо. Мне приятна твоя забота.
– Арсений, мы расстаёмся?
– Что ты! Мы всегда будем вместе.
– На небесах, когда умрём?
В его молчании был ответ.
– Спасибо, что не солгал.
Он виновато опустил глаза.
– Так вышло, Ксюша.
– Значит, не судьба.
– Я хочу, чтобы ты тоже нашла свою любовь. – Арсений крепко обнял её. – Клянусь, сестричка, я очень этого хочу! Верь, я всегда буду рядом и защищу тебя от любой беды.
Девушка провела ладонью по его щеке и печально улыбнулась.
– Спасибо... Брат и сестра не по крови, а по духу. Незримой нитью Господь связал нас навсегда.
– Благодарю, что выслушала и поняла.
– Счастья тебе, брат.
Арсений поклонился и поспешил за двери. Едва сдерживая слёзы, Ксения смотрела ему вслед.
Часть третья. Грёзы. Глава 4
С наступившими холодными хмурыми днями об руку шли приятные дни. Суровость петербургской зимы смягчило великолепие Рождества и приближение Нового Года.
Снег, заваливший город в последние декабрьские дни, не казался надоедливым, портящим настроение. Наоборот! Даже вечно недовольные дворники, разгребающие снег лопатами, с улыбкой наблюдали, как детвора лепит снеговиков. В спины прохожих то и дело попадали посланные чьей-то озорной рукой снежки.
Зима не казалась такой ужасной и грозной, так как была особенной.
Именно в этот год наступал новый двадцатый век.
Верилось, что все неприятности останутся там, в прошлом веке, и жизнь будет только радовать и веселить, как сейчас веселил праздничный, яркий и блестящий от разноцветных огней витрин Петербург.
******
Накануне нового века юная дочь Маргариты Львовны буквально расцвела.
Мать заказала для неё великолепное расшитое жемчугом и украшенное тонкими кружевами голубого цвета бальное платье. Парикмахер причесал волосы девушки, уложив их в модную причёску. Матовая белизна кожи и лёгкий румянец, алые губы и синие глаза из-под пушистых ресниц, дуги чёрных бровей и изящная тонкая шея.
Мадемуазель Карницкая была несказанно хороша.
Ожидая её в гостиной, Измайлов едва не задохнулся от восторга, увидев вышедшую к нему девушку. Глаза его загорелись от гордости, что именно он будет сопровождать её на бал.
– Вы восхитительны, Ксения Сергеевна! – воскликнул он, предлагая ей руку.
Грациозность и изящество во всём: в движении, в словах, в повороте головы. Скромность и мягкость Ксении Сергеевны нравились Глебу больше, чем жеманство и наивная простота знакомых барышень.
– Едемте на бал, Глеб Александрович, – робко и неуверенно улыбнулась она, беря его под руку.
Маргарита украдкой перекрестила дочь.
******
Тридцать первое декабря тысяча восемьсот девяносто девятого года приблизило новый век.
Андрей Михайлович, Даша и Елена спустились по лестнице и вышли в прихожую.
Среди прислуги послышался шёпот восхищения. От сестёр невозможно было оторвать глаз.
– Вы прекрасны! – вырвалось у Полины. Щебеча комплименты, она бросилась поправлять причёску Дарьи.
– Полина, – Рунич отстранил девушку в сторону. – Разреши, я сам приколю цветы.
Выполняя должность прислуги, он произнёс:
– Сегодня вы будете королевами бала.
– Почему ты думаешь, что мы будем лучше всех? – удивилась Даша. – На балу будет столько красивых женщин! Нас никто даже не заметит.
– Думаешь?
Андрей подвёл сестёр к зеркалу.
– Смотрите. Кто ещё может сравниться с вами? Грация, обаяние! Этого не скроешь даже под масками.