– Да, я злая! А она добрая, милосердная, чистая! Хочешь, я скажу тебе то, чего ты сам себе не говоришь? Именно потому, что я злая, грубая, развлекаюсь с безудержным весельем, потому что я могу в постели довести тебя до extase ****, ты всегда предпочитал меня другим. Ты не выбрал скромную девочку Карницкую, а остаться со мной. Так почему же сейчас ты выбрал эту женщину? Что ты нашёл в ней такого особенного? Ответь мне!
– Почему? Потому что люблю, – тихо отозвался он. – Она стала частью меня, и я пройду через всё, чтобы она осталась со мной.
Глаза Адель наполнились слезами, и она судорожно зарыдала.
Арсений больше не произнёс ни слова, только положил ладонь на её лихорадочно дрожащие руки.
******
Вернувшись в «Дюссо», он подошел к дверям отцовского кабинета и дважды стукнул в них костяшками пальцев. Послышалось громкое:
– Войдите.
Арсений переступил порог.
Заметив, что сын слегка подшофе, Андрей укоризненно заметил:
– Ты мог бы и не пить.
– Ты что, папа? С Адель и не пить? – рассмеялся Арсений, наливая себе кофе. – Тогда сам бы шёл к ней и всё узнавал. Брось! Я совсем немного пригубил. Ты же знаешь, наши дамы этого не любят.
– Наши? Ты всё-таки не внял моим словам. Не влюбляй себя в неё! – пытался внять голосу разума сына Андрей. – Потом больно и горько будет.
– Всё-то ты знаешь.
– Знаю, потому что терял любимую…
– Ладно, – перебил его Арсений. – Давай сейчас не спорить. Или тебе не интересно, что я узнал от Адели?
Он опустился на диван и с непринуждённой улыбкой на лице проговорил:
– Адель просто льстит находиться в центре внимания, в обществе. У неё страсть – дразнить мужчин.
Андрей Михайлович вперил взгляд прямо в глаза сына.
– Ничего серьёзного?
– Выходит так. Что одна, что другой – обыкновенные посетители «Дюссо».
От услышанного Андрей испытал облегчение. Минуты две отец и сын молчали. Арсений первый нарушил его:
– Я успокоил твои страхи?
– Отчасти, – отозвался Андрей. Заметив изумлённое выражение на лице Арсения, он произнёс: – Хоть я и не верю, что Адель способна причинить нам вред.
– И я не думаю, что она способна на такое.
– Кому, как не тебе, знать эту девочку. Однако меня настораживает господин Измайлов.
– Так прикажи не пускать его сюда, – с деланным равнодушием пожал плечами Арсений.
– Нельзя такими грубыми методами наносить урон престижу заведения. Я слишком им дорожу. Понаблюдаем за ним.
Рунич встал и, приоткрыв шторы на окне, выглянул на улицу.
– Пойдём, прогуляемся. Тебе это не повредит.
Вслед за отцом Арсений вышел на улицу. Вдохнул свежий, с морозцем воздух. Андрей обнял его за плечи.
– Спасибо, за услугу, сынок.
– Не стоит благодарности, папа. Я был рад повидать Адель.
Они не спеша пошли по улице. Под ногами поскрипывал снег.
Зимний день короток. Быстро темнело. Сквозь бархат темноты они видели силуэты домов, свет фонарей, подъездов, витрин магазинов и лавок. Их обгоняли прохожие, спешащие по своим делам.
Очарование зимнего вечера выветрило из головы Арсения все заботы, тревоги и мысли, кроме одной. Как усыпить подозрение отца и осуществить безболезненно для него свой план.
Андрей же чувствовал, как близость сына помогает ему успокоиться.
После прогулки с отцом Арсений долго не мог успокоиться.
Сбросив одежду и повалившись на постель, он не спал до глубокой ночи. Ворочаясь с боку на бок, вспоминал слова Адель: «Я хочу стать богатой и свободной!»
– И я хочу, – произнёс вслух.
Мысленно же продолжал рассуждать: «Гонораров хватит на первое время с избытком. А что в дальнейшем? Книги писать – это не сеять пшеницу. «Дюссо»... Отец не станет его делить со мной. Он скорее вышвырнет меня из дома, чем согласится иметь под боком конкурента. А что, если мне пойти путём Адель и этой компании? Неплохая мысль!»
Арсений даже сел от волнения.
«Если поставить идею сорвать «банк» целью, то вполне возможно мне удастся это осуществить. Чем я рискую? Ровным счётом ничем. Меня никто не заподозрит, а иных серьёзных препятствия я не вижу».
От задуманного даже закружилась голова.
Муки совести Арсения не терзали. По крайней мере, он утешался мыслью, что в случае удачи его ждало счастье с любимой. Это кое-чего да стоило.
******
Арсений не стал откладывать визит к госпоже Карницкой надолго.
Стоя перед ней, он медленно и чётко цедил сквозь зубы:
– Если вы не примите моего предложения, дорогая Маргарита Львовна, я всё расскажу отцу. Неплохо задумано! Думали, я ничего не увижу? Это отец ослеплён любовью, а я…