– Да. Это тоже в правилах игры, – невозмутимо ответил ей Арсений. – Можно ставить на цвета, чёт или нечет, на восемнадцать чисел, но... от одного до восемнадцати или от девятнадцати до тридцати шести.
– Гарантии выигрыша? – подал голос Измайлов.
– Гарантии? – Арсений расхохотался. – Гарантии в этой игре не существует. Вы должны понимать это. Хотите гарантий – играйте в покер. На мой взгляд, он более привлекателен, чем рулетка. Гарантии... – он прошелся по комнате и достал вторую папиросу. – За вами будут наблюдать во все глаза. Но не за мной. Просчитать все ходы, стоять в полуметре от колеса, сверять все числа и подсказывать вам верные действия и ставки могу только я.
– Можем ли мы надеяться, что все усилия не пропадут даром?
– Ну, если вы разумно распорядитесь своими деньгами, будете следовать моим наставлениям, иногда и приказам, а не наоборот, то всё возможно. И самое главное. Уходите вовремя, пока вы в выигрыше. Не поддавайтесь искушению азарта, если проиграли.
– И мы победим в этой игре.
– Надеюсь, сможем.
Глеб Измайлов не сводил глаз с серьёзного, сосредоточенного лица сына Рунича. В душе ему было досадно, что этот юный молокосос поучает его.
Арсений говорил не спеша, взвешивая каждое слово. Он старался быть хладнокровным, но о его настроении свидетельствовал стальной блеск, появившийся в голубых глазах.
Наблюдая за сыном Рунича, Маргарита Львовна не сомневалась, что его намерения не сулят Андрею ничего хорошего. Ибо под маской равнодушия его сын затаил холодную ярость.
Слушая, Измайлов бросал на собеседника неприязненные взгляды. И когда Арсений Рунич замолчал, он не выдержал. Передёрнув плечами, изобразил на лице нечто подобное улыбки.
– Господин Рунич, говорят, вам чертовски везёт в карты и с женщинами.
Арсений счёл за благо пропустить откровенно грубое высказывание Измайлова мимо ушей.
– Я знаю, что болтают за моей спиной в обществе.
Внутренне же напрягся от этого хорошо завуалированного оскорбления. Однако постарался ни чем не выдать себя. Потянувшись к бокалу на столе, взял его в руку и сделал несколько глотков.
В этот момент на его красивом лице засквозило высокомерие. За ангельской внешностью явно проглядывал дьявол.
– Я не думаю, Глеб Александрович, что оскорбления в мой адрес помогут вам сорвать куш в «Дюссо».
– Простите, господа! – Маргарита Львовна подняла руку. – Ваша пикировка совсем не уместна. Увольте меня от этого.
– Конечно, мадам, – Арсений слегка улыбнулся. – Ради вас я умолкаю.
– Простите, Маргарита Львовна, – изучая лицо младшего Рунича, на котором кроме непонятной улыбки, не отразилось никаких эмоций, произнёс Измайлов.
– Мадам, – Арсений слегка поклонился Карницкой. – Признателен вам за тёплый приём, однако, – он достал из кармана жилета часы, посмотрел на них и с напускным равнодушием, продолжил: – мне пора. У меня дела. Доброй ночи, вам, господа.
Не теряя времени на дальнейшие церемонии, он кивнул на прощание Адель. Пройдя в прихожую, надел плащ, шляпу, взял трость и, покинув особняк Карницких, вышел на улицу.
– Негодяй! – яростно проговорил Измайлов, как только за младшим Руничем закрылась дверь. – Вот скотина!
– Глеб Александрович, осторожнее в высказываниях, – предупреждающе заметила Маргарита Львовна. – Не повредите нашему делу.
Измайлов задумался. Спустя несколько минут он решился:
– Вы правы, Маргарита Львовна. Помощь нам не помешает. Хорошо, я согласен. Пусть этот тип помогает нам в «Дюссо».
Тем временем Арсений Рунич, откинувшись на подушки в экипаже, расслабленно вздохнул. Слуга захлопнул дверцу, и экипаж покатил в ночную темноту.
Если какая женщина и стоила этой опасной авантюры, то именно та, к которой он сейчас спешил.
* Мой дорогой (фр.).
** Друг мой, дорогой (фр.).
*** Кто она? (фр.).
**** Экстаз (фр.).
Часть четвёртая. Предательство. Глава 2
С этого дня между молодыми мужчинами воцарилась неприкрытая вражда.
При вынужденных встречах Арсений Рунич бросал собеседнику слова с небрежным презрением. Глеб Измайлов, не скрывая своих чувств, отвечал ему с надменной брезгливостью.
И неизменно два раза в неделю Измайлов и француженка появлялись в «Дюссо».
Адель одевалась богато, с шиком, но не со вкусом. Её зелёные глаза сверкали от возбуждения, зубы белели в улыбке, а накрашенные помадой губы приятно пахли восточными ароматами.
На бывшего любовника она смотрела с томным вызовом, пытаясь всеми силами очаровать его. Однако Арсений оставался равнодушным к её прелестям и обращался с ней довольно холодно.