Голуби, воркуя, бегали кругами возле людей, ожидая крошек хлеба или горсти подсолнечных семечек.
Три кота, выгнув в угрожающих позах спины, надрывными, утробными голосами, временно переходящими в фальцет, выясняли, между собой, территориальные отношения. Один из мужиков шикнул на них. Двое лохмачей моментально исчезли за ближайшим забором и только один, крупный, облезлый и чёрный, запрыгнул на заборный столб и, оттуда зелёным, подбитым, светящимся глазом бандюги, зло сверкал в сторону людей.
Арсений остановился недалеко от одного из костров. Зябко поёжившись, поднял воротник пальто и, уставился невидящими глазами в пламя.
Он стоял так минут пятнадцать, когда к нему подошёл мужик лет пятидесяти, в длинном тулупе, тёплой шапке и валенках. Подпоясан он был верёвкой, за которой торчали меховые рукавицы. По одежде было видно, что это один из извозчичьей братии.
- Барин, - обратился он к молодому Руничу. – Ты уже посинел от холода. Так недалеко и захворать. – Он махнул в сторону костра, приглашая следовать за ним. - Иди к нам.
Не говоря ни слова, Арсений двинулся вслед за мужиком. Протянул окоченевшие руки к колышущемуся под ветром пламени.
- Да ты как не в себе, барин?
Не дождавшись ответа, мужики переглянулись. Один из них плеснул в глиняную кружку согревающий напиток. Протянул её юноше.
– Возьми-ка выпей, согрейся.
- Спасибо, - замёрзшими губами произнёс Арсений.
Приняв кружку, стал пить и тут же задохнулся от жгучего напитка. Когда он зашёлся в кашле, дружный хохот мужиков, привлёк внимание городового.
Крупный мужчина преклонных лет, непримечательной наружности, неторопливо, вразвалочку, приблизился к ним.
Его ночная смена только началась и, настроение у городового было не самым лучшим. Именно в такое время случаются драки, воровство, а то, не дай Господи, и поножовщина.
Он недовольно сопел в седые усы, а строгий взгляд его чёрных глаз, сверлил мужиков.
- Что за шум? – подходя к костру, спросил он.
Смех прекратился, мужики притихли.
- Да вот, ваше благородие, Фёдор Семёнович, – учтиво заговорил один из мужиков. – Барин тут странный.
Остальные только и ждали этого. Окружив городового, перебивая друг друга, заговорили:
- Мы это... ему первачка плеснули, чтоб согрелся.
- Грех христианской душе не помочь.
- Кто же знал, ваше благородие, что он это… слабый оказался.
- Так что ж вы, сукины дети, делаете?! – бас городового перекрыл их говор. – Барин привык к винам заморским, а вы ему первак подсунули!
Все разом замолчали и, наконец, обратили внимание на юношу, который продолжая хватать ртом воздух, кашлял. Поняв, что перед ним не мещанин, а судя по всему, человек из высшего сословия, городовой тот час подскочил к нему.
- Да вы и, правда, сударь, почти окоченели.
- Не ругайте этих господ, - отдышавшись, попросил Арсений.
Мужики, опять, одобрительно и дружно загалдели. Было видно, им прошлось по нраву, что молодой барин назвал их господами.
- Так мы ж от чистого сердца!
- Помилуйте, разве же мы нарочно.
- Если что не так, звиняйте.
- Всё хорошо. Можно попросить, ещё. - Арсений протянул мужикам кружку.
- Это всё, с непривычки, барин. - Сердобольный мужичок хлопотал вокруг юноши. - Вы её, заразу, одним глотком выпейте. Она вроде и того... а греет лучше бабы.
- Думай, с кем говоришь, шельма! - шикнул на него городовой и опять посмотрел на Арсения. – Вы, сударь, не ходили бы один по городу. Не ровен час, обворовать могут. До нитки, сволочи, разденут, а чай не лето. Куда прикажете вас доставить? Это мы мигом!
- Нет, - мотнул головой Арсений. – Благодарю.
Он повернулся и, спотыкаясь, побрёл от костра. Увидев, как его водит из стороны в сторону, служитель закона вздохнул:
- Напоили барина, сволочи!
-Так мы это, пособить хотели, - оправдывался мужик. – Фёдор Семёнович, от него душок уже был.
- Молчать, суконное рыло! - Оборвал его городовой. - Где твоя кляча стоит?
- Там, - мужик махнул в сторону, где в ряд, один за другим, стояли извозчичьи сани и пролётки.
- Вези барина куда скажет! – городовой хлопнул мужика по плечу и сверкнул на него грозным взглядом из-под нахмуренных бровей. – Смотри у меня, сукин сын, доставь его до места, целым и невредимым!
Извозчик, выполняя приказ городового, побежал за своей пролёткой.
Громкие звуки электрического звонка, перемежаемого стуком в дверь, раздались в прихожей.
Алексей торопливо прошёл в неё и распахнул двери.
Задевая плечами, косяки, в прихожую ввалился пьяный сын Рунича.
- Арсений Андреевич! - глядя на него во все глаза, ахнула Полина.