— Замолчи! — Рунич махнул рукой. — С твоей слабохарактерностью ты погубишь всё дело.
- Почему ты мне не доверяешь, папа? - тихий голос сына прервал его возмущение. - Разве я не доказал тебе, что способен управлять заведением?
- Для меня этого недостаточно.
- Хорошо. В таком случае, где буду жить я?
- Не волнуйся, тебя я обеспечу. Позже. Сейчас для меня самое главное - Даша.
- Понятно, - побелевшие губы Арсения дрожали. — Ты ещё вспомнишь эти слова.
Рунич презрительно хмыкнул в спину уходящего сына.
Объяснение с отцом не выходило у него из головы. Сев за письменный стол, Арсений пробовал писать, но всё валилось у него из рук. Лёг. Пытался уснуть, но в голове вертелось одно: отец и Елена.
Он пролежал на кровати около часа, однако спасительный сон так и не пришёл к нему. Нервное напряжение нарастало. Арсений почувствовал это по лёгкой дрожи в теле.
Тоска и угнетённое состояние духа, требовали разрядки, и, он нашёл её.
Екатерина убирала на лестнице и увидела как сын Андрея, двигаясь очень неуверенно, побрёл по коридору в ванную комнату. Она обеспокоенно посмотрела ему вслед. Его состояние не внушило ей доверия. Отложив работу, Катя пошла в комнату молодого хозяина.
На этот раз опиум облегчения не принёс. Наоборот. Ему стало физически плохо. Добравшись до ванной, Арсений сунул голову под холодную воду.
Вернувшись, застал у себя Катерину. Девушка смачивала в тазу с холодной водой салфетки. На столе — стакан с сердечными каплями. Она осуждающе покачала головой и протянула ему стакан с лекарством.
Арсений сел в кресло. Катя положила холодную салфетку ему на лоб. Расстегнув рубашку, вторую положила на грудь. Спросила участливо:
- Сердце?
- У меня внутри всё болит, - прошептал Арсений и закрыл глаза.
- Не принимай опиум! - Катя сменила салфетки. - Не могу поверить, что ты до такой степени потерял голову из-за женщины.
- Ты даже представить себе этого не можешь, - едва прозвучал ответ.
- Будь осторожен, - девушка обняла его за плечи. - Я видела несчастных, которые попадали опиуму в лапы.
- Когда мне бывает плохо, доктор советовал…
- В исключительных случаях! - перебила Катя.
- Пожалуйста, помолчи, - поморщился юноша, с трудом поднимаясь с кресла.
- Доведут они тебя! — всплеснула руками Катерина.
- Какая разница, - Арсений безнадёжно махнул рукой.
Часть пятая. Камень покатился. Глава 2
Последние февральские дни, високосного, девятисотого года, были очаровательны. Солнечные, с лёгким морозцем, они наполняли душу радостью предчувствия скорой весны.
Краев шёл по каменноостровскому проспекту не спеша, с наслаждением вдыхая бодрящую прохладу и обдумывая происходящее в доме Руничей.
Из всего случившегося больше всего его поразило откровенное признание Елены. Он вполне мог допустить, если бы Аленька почувствовала привязанность к Андрею Михайловичу. Но испытывать нежные чувства к юному Руничу?
Это не укладывалось у него в голове.
Елена, с её рассудительностью, ясным умом и спокойствием, не могла просто так, спонтанно впустить в сердце любовь к юному мальчику, которая стала для обоих нешуточным испытанием.
Арсений с его ранимой, болезненно-впечатлительной натурой, близко принимающий и пропускающий через сердце любые события, и вовсе может воспринять происходящее как фатальное.
Краев, с опасением, чувствовал, что в любой момент в «Дюссо» может произойти непредсказуемое и его долг попытаться убедить господина Рунича если не отказаться от своей затеи с женитьбой, то, во всяком случае, повременить с ней, хотя бы ради сына.
С этим намерением Александр Лаврентьевич и шёл в «Дюссо».
С порога кабинета он поприветствовал хозяина:
- Весьма рад видеть вас, Андрей Михайлович! Заведение не работает. Отдыхаете?
- Здравствуйте, доктор! Да, сегодня решил устроить день отдыха.
После минутной паузы, Краев возобновил разговор:
— Дарья Лукинишна сообщила мне, что вы женитесь.
— Верно, – охотно, не скрывая удовольствия, ответил Андрей. – Вот, обдумываю, как лучше организовать нашу свадьбу. Не хочется шумно и людно. Даше по душе тишина и покой. В свадебное путешествие, думаю поехать с ней в Швейцарию. Там мы и начнём новую жизнь.
— И как вы собираетесь всё это устроить? — поинтересовался врач.
- Она изменит имя, — уклончиво отозвался Андрей.
- Довольно странный у вас брак.
- Я не подвижник старых догм, доктор.
- О, нет, не оскорбляйтесь и не думайте, что я хочу вас в чём-то обвинить или осудить. Вы вправе желать лучшего. Просто, иногда, ни желание, ни деньги, не могут принести ожидаемого счастья.