— Странно спокоен. Молчит и смотрит на двери. Его жизнь вне опасности, но из-за потери крови он слаб. Небольшой жар. Думаю, через неделю он сможет подняться с постели.
— Вы пришли ко мне, — заволновался Андрей Михайлович. — А с кем вы оставили моего сына?
— С ним Ксения Сергеевна.
— Я хочу его видеть.
— Андрей Михайлович, не спешите. После всего случившегося, я не знаю, как он отреагирует, столкнувшись с вами, лицом к лицу. Давайте дадим ему время. Но я уверен, Арсений тоже хочет вас видеть.
— Вы думаете?
— Абсолютно! - улыбнулся врач. — Мне пора возвращаться к моим пациентам. Как только я перестану опасаться за здоровье вашего сына, вы увидите его. А пока, ему нужен врач и покой.
******
Город ещё спал, когда они, в четыре часа утра, двинулись в путь.
«Это бегство? — думала Елена, глядя на пустынные ранним утром улицы. – Да, бегство».
Ей хотелось поскорее уехать от временного прибежища в «Дюссо», увидеть родной дом в имении, остаться одной в своей комнате, и вволю поплакать над своей судьбой, надеждами, сомнениями, страхами и над тем призраком, который называется — счастье.
"Всё имеет свой конец, - думала она, не отводя глаз от окна, за которым мелькали улицы Петербурга. — Конец моей любви к Арсению. Конец его мучениям".
Елена запрещала себе думать о человеке, который сейчас спал, после операции, на другом конце города и от которого её всё дальше увозил экипаж.
Постепенно город исчезал за полями, лесом. За поворотами бескрайней дороги. Он исчезал из её жизни, как ей думалось — навсегда.
Часть седьмая. Потерянное счастье. Глава 1
Арсений открыл глаза и вздрогнул.
С момента, как он очнулся от беспамятства, прошло белее трёх суток.
День и ночь, после ранения, в которые Арсений пробыл в бреду, Ксения, с отчаяньем вглядываясь в его исхудавшее землисто-бледное лицо, меняла на горячем лбу, смоченные в холодной воде с уксусом, куски ткани. Сдерживала готовые политься слёзы, слыша, как Арсений, неразборчиво бормочет что-то, переходя с русского на французский язык.
На какую-то минуту он пришёл в себя и, Ксении показалось, что Арсений узнал её. Прошептав: «Это ты?» снова впал в бред.
Сегодня, осмотрев рану, доктор Краев объявил, что опасный период миновал и через несколько дней Арсений сможет вставать.
Когда за врачом закрылась дверь, Ксения, не поднимая на него глаз, молча, протянула склянку с лекарством. Опасаясь встретиться с девушкой взглядами, Арсений покорно, выпил содержимое стакана.
Прошло немного времени, и Арсений погрузился в дремоту. Сквозь сон почудилось, что хлопнула дверь.
— Ксения! — хотелось крикнуть громко, но голос дрогнул и зазвучал глухо.
— Я здесь, — раздался рядом тихий голос.
Арсений повернул голову и увидел кроткие, синие глаза, сидящей у его изголовья девушки. Она смотрела спокойно и в её взгляде сквозила доброта и нежность.
Приподняв его за плечи, дала выпить немного воды и, осторожно уложила на подушки.
Раненый был совершенно беспомощен и, Ксения, со своей заботой, оказалась отличной помощницей для сиделки-немки.
— Знаешь, — Арсений взял её ладонь и крепко сжал в своей руке. — Я твой должник, сестрёнка.
Какое-то время он смотрел куда-то вдаль, сквозь стены.
— Когда я был там…
Склонив голову к руке Ксении, опять умолк. Было видно, с каким трудом даётся ему этот разговор. Переведя дыхание и, собравшись с силами, продолжил.
— Я блуждал в потёмках и слышал разные голоса. Мне было страшно и очень… больно. Вдруг я услышал женский голос. Женщина плакала, звала меня, а я не мог вспомнить, где я слышал этот голос. И вдруг… свет. Я пошёл к нему и увидел тебя. Это ты помогла мне вернуться обратно.
Арсений не мог больше говорить и умолк. Ксения молчала, только губы её дрожали.
******
Елена проснулась в слезах, от собственного крика.
Опять этот ужасный сон! Он преследует её еженощно. Её любимый в луже крови на полу…
Села и с облегчением вздохнув, перекрестилась. Это всего лишь сон. У Арсения всё будет хорошо. Ну и что, что не с ней. Главное, теперь он спокоен и счастлив.
За завтраком, краем глаза Дарья покосилась на сестру. Елена не поднимала глаз от своей тарелки.
— Глаза красные. Припухли, — не выдержала Дарья. — Плакала?
— Мне сон дурной приснился, — поспешно ответила Елена.
Она скрывала свои слёзы от сестры и если плакала, то украдкой, чтобы та не замечала.
— Приложи на глаза примочку из тёплого чая, — посоветовала Даша.
Когда за Еленой закрылась дверь, пробормотала: