В сумраке комнаты тонко, нежно и соблазнительно, как грех, пахли розы.
Забравшись в большое мягкое кресло с ногами, она, не спеша, развернула записку.
На белом фоне чернели аккуратные буквы.
«Всегда помни, радость жизни и весь свет – твои».
Легко закружилась голова, холодок пробежал по телу, и только сердце радостно забилось, а в душе, впервые за долгие годы, заиграла музыка.
Часть вторая. Пламя на ветру. Глава 3
З
За время своего проживания в «Дюссо» сёстры привыкли и перестали дичиться хозяина, а в лице его сына приобрели верного друга. Из женской половины обитательниц дома больше всего к ним привязалась Полина.
Изредка их навещала сестра Анна и привозила новости из имения.
Когда Елене становилось невмоготу от тоски, тогда Арсений приходил к ней на помощь. Юноша как никто другой умел утешить и развеселить её.
Однако общались они тогда, когда Андрей Михайлович отсутствовал. Не успевала за ним закрываться дверь, как Арсений тут же спешил в комнату Елены или она сама приходила к нему.
Слуги часто видели их вместе. Они читали и о чём-то увлечённо беседовали. Иногда Арсений садился за рояль, и тогда в доме звучала музыка Моцарта и Бетховена.
Прислушиваясь к их смеху, Катерина хмурила брови и качала головой.
Полина поведала сёстрам о том, что Андрей Михайлович с сыном живёт не дружно. После ссор Арсений впадает в депрессию и может напиться.
Дарья и Елена верили рассказам с трудом. Они никогда не видели молодого человека нетрезвым. Не слышали, чтобы он был груб с прислугой. Сын Андрея был всегда деликатен и приветлив со всеми домочадцами, слугами и посетителями заведения.
От сестёр не укрылось, что прислуга в доме жалеет его, но тщательно скрывает это от хозяина.
****
Полина вышивала и терпеливо слушала взволнованную Катерину.
– Если бы я могла, то ушла бы отсюда! – в сердцах выпалила Катя.
– Как Адель? - вскинула брови Полина. – Вот уж кто рехнулся-то! Бросить такую выгодную работу. Не знаю, на что она будет жить? И всё из-за этого проклятого барчука.
– Не говори так, Полина, – остановила девушку Катя. – Я начинаю понимать Арсения. Он не глуп. И так похож на отца! Внешнего сходства мало, но внутренне... Все называют его странным, а он загадочен и непонятен, как и Андрей Михайлович. Вот увидишь, с годами Арсений станет его копией. Но в одном ты права: мужчины часто заставляют нас плакать.
– Но как без них жить?
– Да, с ними порой не жизнь – каторга! Как вспомню своего муженька! Хуже него я в жизни никого не встречала. Господа Руничи, вместе взятые, по сравнению с ним – ангелы.
– Катя, – полушёпотом заметила Полина. – Ты бы к Алексею присмотрелась. Он давно с тебя глаз не сводит.
– Хватит, Поля! Не хочу больше слышать о мужчинах.
Взяв сумочку, Катя подошла к зеркалу и стала надевать шляпку.
– Ты куда? – поинтересовалась Полина.
– К Адели. Она не все свои вещи отсюда забрала. Нужно ей сказать. К вечеру вернусь.
– Что бы она забрала отсюда с удовольствием, так это своего ненаглядного Арсена.
– Да, но в её сторону он даже не смотрит. К тому же я знаю, где продают самый лучший в Петербурге кофе. Андрей Михайлович его любит.
Она ушла. Полина усмехнулась и продолжила вышивать.
*****
Возле входа в сад стояла скамья. Арсений открыл калитку и кивнул головой, приглашая Елену следовать за ним.
Сразу же при входе, на двух больших цветочных клумбах – разноцветные, зеркальные шары. Клумбы были обложены каменной плиткой, а дорожки посыпаны гравием и жёлтым песком.
На мостике через неглубокую канавку напротив друг друга ещё две скамьи. Здесь же был уголок для занятия гимнастикой. Трапеция, кольца и площадка для игры в крокет.
В саду среди пышной зелени плыл смешанный аромат акации, пионов и диких роз.
Отзвенели весенние трели птиц, и сейчас сад затих и только успокаивающе шумел листвой деревьев, неся умиротворённость и в жаркие дни прохладу.
Посыпанная гравием аллея вела в глубину сада. Там разветвлялось несколько дорожек. Они петляли между высоких клёнов, лип, акаций.
Арсений свернул на одну их них. Елена покорно шла за ним. Поравнявшись, спросила:
– Давно ты вернулся в Петербург?
– Весной прошлого года.
– Жалеешь об этом?
Простодушно глядя на неё широко открытыми голубыми глазами, Арсений ответил:
– Раньше жалел.
Елена глубоко вдохнула чистый, ароматный воздух.