Сам Грин со своей стороны понимал, что молодые США вполне могут и не выдержать схватку с двумя европейскими империями, даже учитывая некую помощь своим бывшим колониям со стороны Англии. Тем более что Британия также была занята в Европе и Индии, а это не позволяло островитянам серьёзно влезать в североамериканские дела. Однако в молодой республике, благодаря огромным суммам награбленного, царили весьма агрессивные настроение, которые тут же подняли на щит противники консула, справедливо опасавшиеся укрепления власти Грина и его семьи.
Генерал пытался усидеть на двух стульях — одновременно уверяя нас в своём миролюбии и не препятствуя деятельности приватирских компаний. Ему были выгодны все варианты развития событий: как дальнейшее обогащение преступников, приносящее доходы его государству, так и их поражение, дававшее генералу, пока остававшемуся только главой Континентального Конгресса, право обвинять своих политических соперников в излишнем авантюризме. Собственно, войну он тоже мог принять, рассчитывая на слабость противников, но всё же риск был существенен, и он старался его избегать.
В общем, и мы сами не пытались идти на обострение, так что обе стороны, очевидно, старались не допустить официального столкновения. Наш флот не препятствовал проходу американских судов для промысла в Великом океане, а США не задействовали свою армию и не позволяли включаться в игру ополченским силам отдельных штатов.
Однако оставлять всё как есть было решительно невозможно. Потери, как имущественного, так и эмоционального характера для моих подданных были слишком болезненны, не говоря уже про гибель многих из них.
Решения Чичагова о переводе наших верфей на Дальнем Востоке на изготовление лёгких кораблей было мною приостановлено — слишком уж велика была опасность столкнуться с силами европейских флотов. В первую очередь, конечно, английского, но и испанский сбрасывать со счетов не стоило — что там придёт кому в голову… Все наши соседи должны понимать, что им будут противостоять крупные силы линейных кораблей! Надо было расширять судостроение, а на это требовались деньги…
Притом поступления от Калифорнийских золотых приисков должны были идти в первую очередь на обеспечение запланированных непрерывно увеличивающихся расходов на армию и флот, особенно учитывая идущую войну и перспективу её расширения. Остаток же я с чистой совестью рассчитывал направить на строительство школ, создание библиотек и развитие медицины.
Я думаю, что повышение уровня образования стране нужно не менее, чем рост протяжённости дорог или каналов. Нам уже удалось добиться благодаря работе церковных школ в европейской части империи грамотности каждых шести человек младше пятидесяти лет из семи, а в старых российских губерниях — девяти из десяти, причём учитывая оба пола. Но, этого было мало!
К тому же простая грамотность была лишь низшим уровнем образования, а нашим растущим промышленности, торговле и государственному управлению уже требовались работники с более высокой квалификацией. Для расширения производства нам нужно было резко нарастить количество обученных специалистов, причём это увеличение должно́ было быть значительно бо́льшим, чем требовалось действующим предприятиям. Нужны были новые училища, надо было расширять уже существующие, причём делать это не за счёт средств промышленников и купцов, которым было бы не под силу тянуть дополнительную нагрузку.
Также нам уже удалось достичь прибывания постоянных врачей в губерниях России почти в каждом уезде, но было ясно, что полностью охватить такую территорию одному человеку было положительно невозможно. Да, нам удалось существенно снизить смертность в стране, но она всё ещё была значительной. Нужен был новый уровень медицины, пора было спуститься ниже — к приходам.
Полноценные врачи в таких масштабах уже не имели бы достаточного дохода для обеспечения своего положения, но я отлично помнил, что в Советском союзе, да и России в деревенской местности были фельдшерские пункты, где работали менее образованные медики. Мы затеяли опыт, отправляя в некоторые приходы центральных губерний младших лекарей из существовавшей при Московском Медицинском корпусе лекарской школы — они показали свою полезность. Дело за малым — серьёзно увеличить выпуск среднего медицинского персонала в существующей Московской школе и открыть подобные учебные заведения при Петербургском и Столичном корпусах. Но не только — требовалось построить в приходах лекарские дома и оснастить их каким-никаким инструментом и, что немаловажно, транспортом для самих медиков и перевозки больных.