Дворяне, вначале не желали слушать рассуждение крестьянина, пусть и достигшего многого, но после того, как князь Фёдор Сергеевич Барятинский публично обругал своих соседей, устроивших Никитину бойкот, пять часов слушал рассказы Ивана и задавал вопросы, всё изменилось. Все сословия принялись внимать речам первого русского крестьянина, получившего все три степени медали Святого Владимира.
Как-то раз прямо в общественном зале Шуйского уездного собрания подрались помещик Готяев и игумен Свято-Мелетиева монастыря Тимофей, разошедшиеся в трактовке перспектив развития своих земель, а точнее, наоборот, увидевшие друг в друге соперников в части производства крахмала. Создание артелей, особенно в северных и восточных провинциях, виделось чуть ли не единственным способом собрать в кулак производительные силы и увеличить достаток народа.
Уставал Иван страшно, а вот дети наслаждались — увидеть просторы России было незабываемо.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Думаешь, Николай Иванович, сейчас время? — я не очень-то хотел в дни войны заниматься новыми вопросами, мне хватало проблем с военными и финансовыми делами, которые в условиях войны серьёзно усложнились, но отринуть от себя все остальные проблемы было просто невозможно — огромный механизм империи требовал беспрестанного внимания.
— А когда же ещё, государь? — глава Печатного приказа, Новиков, недоумевающе покачал головой, — Сколько же ещё ждать-то? Многие иноземцы, в наши земли переселяющиеся, испытывают слишком большие трудности, да и среди природных русских полного понимания не находится.
— Николай Иванович! Но ведь и пяти лет не прошло, как Вы уже вносили изменение в орфографию. Вам мало исчезновения двух букв и исправления правил языка? — я внимательно смотрел на собеседника, думая, признаться, пока о своём.
— Я бы, может, и остановился на этом, государь, но вот академик Келин, как учивший русский язык уже после своего родного ирландского, видит многое такое, что мешает. А я-то думаю, что у нас, почитай, уже третий год количество печатных книг растёт более чем в четыре раза, а дальше сложно переделывать их будет, а уж какую экономию можно будет получить из сокращения количества литер для печати и уменьшения длины слов… — обосновывал свою позицию Новиков.
— Хитёр ты, Николай Иванович, ссылаешься на Келина, который своими познаниями в языкознании весьма славен… Ещё, небось, и Обрина приплетёшь, коей пишет более чем красиво, но до сих пор неграмотно, а? — я, наконец, полностью погрузился в обсуждаемую тему.
— А что? И сошлюсь, государь! Пусть трудами великого Ломоносова мы имеем правила написания слов и составления предложений, но пока этого мало, надо дальше идти, чтобы язык упростить и сделать его не только достоянием немногих высокообразованных. Пусть каждый сын крестьянский из-под Костромы пишет да говорит так же, как и сын купеческий из Григориополя! Пусть и для какого-нибудь перса, али германца язык наш простым будет и понятным! Ведь тот же Обрин и хотел бы писать правильнее, но разобраться с буквами нашими вельми сложно, а уж правила-то до сих пор таковы, что и русскому они не все ясны. — витийствовал приказной глава.
— Знаешь ты моё мнение, Николай Иванович! Да, язык должен быть для любого неофита прозрачен и ясен, словно хрусталь горный! Только вот, братец, не дам я тебе такого согласия… — широко улыбнулся я ему.
— Как же так, государь! Но я же… — Новиков был поистине ошарашен, у него даже губы задрожали от обиды, он же всё просчитал, предусмотрел, а здесь такая неприятность.
— Потому что пойдёшь ты, Николай Иванович, к Патриарху, а точнее, к митрополиту Новгородскому Луке, который заведует школами, и с ним обсудишь свои идеи. Он уже несколько лет, как увлечён облегчением обучения письму и чтению, и также думает об изменениях в правилах, что в языке русском приняты. С ним ты обсудишь свои предложения и представишь мне уже совместный проект. Не желаю я, чтобы вы лишним трудом занимались, моё время отвлекали, да ещё и всё запутали.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Чего Светлейший князь звал-то нас, а? — полковой старшина Марков, одетый в новенький парадный мундир, но мрачный, словно туча, в предчувствии очередных проблем, ткнул в бок своего соседа, с которым сидел на широкой скамье в приёмной наместника.
— Не знаю! — так же невесело буркнул в ответ ему полковой старшина Бюлов, так же ощущающий грядущие неприятности, — Шерер прислал приказ срочно прибыть. Сам он от наместника не вылезает, ничего не говорит. Война, наверное, опять какая-то!