— Ох, ты ж…
— Мы, когда с Михаилом Илларионовичем тебе, Платон Абрамович, инструкцию составляли, думали, что надо будет Северную Германию да Нидерланды от француза очищать, ну и про Северную Францию мечтали, а теперь всё сложнее будет. — вздохнул я.
— Так что же, против всей Европы воевать будем? — озабоченно спросил меня фельдмаршал.
— Окстись, Платон Абрамович! — с усмешкой отмахнулся я, — Никак не получится такое. Сначала собираются наши союзнички силами Суворова всю армию Моро разбить да разметать, ну, или же, наоборот — Первый консул нашего Александра Васильевича побьёт. Только оба в боях-то поослабнут, тогда-то австрийская да английская армии самыми сильными в Европе станут.
Слышал же, что король Георг придумал бенгальских стрелков в Европу слать, а император Франц всех подряд уже в армию забирает? Вот, и мнится им, что усилятся они, пока Суворов да Моро друг дружку бьют, да и поделят между собой всю Европу. Про твою-то армию они и знать не знают — вот им и сюрпризец будет.
— Неужто, в такое поверить возможно, государь? — задумчиво вздохнул Карпухин, — Почему они нас за дураков держат? А французов? Как же можно не опасаться, что мы отпор дадим?
— Людям свойственно верить своим иллюзиям, друг мой! — грустно ответил я, — Самое сложное — отделить мечты от реальности. Тебе тоже, Платон Абрамович, это известно… Однако, для самодержца подобная ошибка — прямой путь к крушению державы.
— Упаси Господь нас от такого! — перекрестился Карпухин.
— Упаси Господь! — согласился я, — Но, на Бога надейся, фельдмаршал, но сам не плошай! У меня для правки моих замыслов есть много верных людей… Так что, надеюсь, планы наши более твёрдо стоят на ногах, чем прожекты императора Франца и короля Георга…
Только ещё раз прошу тебя, Платон Абрамович, не показывай, до команды, имперцам да англичанам, что такая сила собирается! И не вздумай без нужды с ними войну затеять! Пусть считают, что мы пока не готовы и сами глупости делают. Нам нужно, чтобы немцы именно их считали предателями союза нашего, тогда воевать с нами они не станут, а коли и станут, то без большого интереса.
— Понял, государь, понял! — прижал к груди руки Карпухин, — Уж чего-чего, а такой план я не сорву!
— Я уверен в тебе, фельдмаршал! Только ты сейчас можешь эдакое провернуть.
— Ну, государь, не токмо я на подобное горазд…
— И это знаю, Платон Абрамович, но вот тебе-то сейчас сильно сподручнее это дело проворачивать. Привыкли имперцы, что ты по всему пограничью носишься, и внимания на тебя не обращают. Любого другого пошли — заинтересуются… Ладно, хватит рассуждать о внешнем, лучше расскажи, как дело планируешь делать?
— Что же, государь… — сжал бороду в ладони Карпухин, — Всё, как Вы велели — войска по границе Священной Римской империи приведены в готовность, распоряжения по направлениям движения составлены, склады организовываем, через три недели будем готовы. Как только будут получены инструкции, за двадцать дней в Киле соберём порядка ста двадцати тысяч человек. Ждём только приказа, государь! — развёл руками фельдмаршал.
— Датскую армию всю заберёшь?
— И бранденбуржцев тож — нечего им бездельничать, государь.
— Хорошо — не возражаю. Расскажи-ка мне, какие войска из приграничных ты для этого снимешь?
— Дивизии Тыртова и Милорадовича.
— Милорадович? — вопросительно поднял я левую бровь.
— Михал Андреевич хоть и редкий бахвал, но в бою на него положиться можно! — горячо вступился за подчинённого Карпухин.
— Тебе виднее, Платон Абрамович. Границу-то без прикрытия не оставишь?
— Как вспомню Стратилатов, что обороняли мы без поддержки основной армии, то и не пожелаю никому такого. — криво усмехнулся фельдмаршал, — С Михал Илларионовичем мы всё спланировали. Крепостные части трогать не будем, добавим постепенно к ним войск из гарнизонов, да и сформируем потом две новых дивизии. Тучков да Багговут засиделись в бригадирах.
— Неплохо, Платон Абрамович, неплохо…
— Только Голенищев-Кутузов сам подаст проект учреждения дивизий, как срок придёт. — уточнил Карпухин, — Трепетен Миша к порядку…
— Так бы и сказал, Платон Абрамович, что любит он перед моими глазами мелькать да значимость свою подчёркивать! — засмеялся я, — Кто же «царедворца» не знает!
— Он дельный человек, государь! — очень серьёзно сказал фельдмаршал, — А что к интригам склонен, так-то бывает…