— На, надень, в походных условиях это более удобная одежда, — передав ей комплект, продолжил полушепотом, — и поменьше болтай с нашими новыми спутниками. Тебя в том селе не было, ты испугалась немцев и пряталась в лесу, а я заехал в этот лес на стоянку, там мы познакомились, я рассказал тебе, что захватил танк и хочу догнать своих, ты попросилась со мной. И никаких подробностей. Кстати, ты Милошу ничего не говорила?
Она молча помотала головой, После чего я вновь пошел к танку, достал банку с замаринованной для шашлыков свининой и отнес Марии:
— Вот, надо будет над углями запечь. Она с интересом взяла банку, понюхала и погрузилась в глубокую задумчивость.
— Так, понятно! — произнес я, и, вернувшись к панцеру, взял лопату, с помощью которой выкопал рядом с костром ямку, сгреб туда угли, потом из винтовок, лежащих в кузове грузовика вынул шомполы, нанизал на них куски мяса и приспособил над ямкой с углями. Затем объяснил Марии, как за ними следить.
После этого настала пора перейти к более глобальным вопросам, чем приготовление шашлыков. Я разбудил троих солдат, сладко спавших в кустах. Осмотрев их осунувшиеся, заросшие щетиной лица, грязную и рваную форму, спросил:
— Бритва есть? — Все трое дружно покачали головами, — Понятно, идём!
Для большей ясности я махнул рукой и пошел к танку. Там, покопавшись в своем барахле, нашел опасную бритву и вместе с помазком и мылом отдал одному из солдат.
— Теперь марш к ручью! Помыться, побриться! Потом завтрак, и вы двое идете менять дозорных, а ты, — обратился я к водителю, — Будешь машиной заниматься.
Немного постояв и проследив взглядом за бойцами, направившимися к ручью, я подошёл к мужикам.
— Доброе утро, панове!
— Доброе, пан офицер, — ответил мне Тадеуш, отложив в сторону очищенную жердину, — Раз живы пока, значит, доброе, только вот что дальше-то?
— Тут думать надо, — неопределенно ответил я и перевел разговор на другую тему — Это вы шалаш делать собираетесь?
— Вроде того, в кузове тент свёрнутый есть, так мы его на крышу пустим, а стены как у шалаша, из веток сделаем, должно вместительно получиться.
«Ну да, неплохо задумано, с размахом!» — Уважительно подумал я, и мы продолжили беседу об архитектурных особенностях будущего строения.
Вскоре нас позвала Мария на завтрак, основным блюдом которого была каша и небольшой кусок шашлыка. За завтраком Болеслава мне напомнила, что надо чистить рану Милошу, а для этого нужны солдаты.
— А они-то тебе зачем? — удивился я.
— Его держать надо будет, наркоза ведь нет.
Согласно кивнув, я осмотрел наличные человеческие ресурсы. Негусто! Мужиков от строительства отрывать нельзя, судя по затянутому тучами небу, в любой момент может начаться дождь. Пара солдат должна идти менять дозорных, а тех, после того как позавтракают, я хотел привлечь к работе с оружием. Водитель, которого, как я узнал, зовут Збигнев, должен заняться машиной — заклеить пробитые колеса, прикрутить их на место. Кроме того, я планировал его привлечь к обслуживанию танка. Теперь придётся несколько скорректировать планы.
— Ладно, как постовые со смены вернутся, позавтракают и приступим. Готовь пока принадлежности.
— У меня почти все готово, а дезинфекцию инструмента непосредственно перед работой проведу.
После завтрака все занялись своими делами, только пацаны вместо созидательного труда отвлекали свою мать тем, что задавали ей бестолковые вопросы вроде того, когда же им выдадут оружие, чтобы они смогли победить всех немцев. Услышав эти наполеоновские планы, я сделал себе зарубку — необходимо следить, чтобы оружие было недоступно для детей.
Вскоре вернулись после смены караульные и сели есть.
Затем настало время заняться офицером. Обдумав диспозицию, мы с девушкой пришли к выводу, что удерживать его надо втроем. Я как самый массивный, уселся на ноги, а каждый солдат прижал к земле по одной руке. Затем Болеслава разрезала бинты, оголив воспаленную рану на правом боку. Даже поверхностного взгляда было достаточно, чтобы понять, что надо резать. Этим девушка и занялась — разрезала кожу, после чего Милош застонал и стал вырываться, а я и бойцы должны были приложить все свои силы, чтобы его удержать. Тем временем Болеслава срезала часть воспалённой плоти и засунула пальцы в рану, ведь ни пинцета, ни щипцов нет — из хирургических инструментов только два острых ножа и руки. Хирургическое родео длилось почти час — раненый то терял сознание и расслаблялся, то вновь начинал вырываться, заставляя меня с бойцами выкладываться по полной. Когда все закончилось и Милош затих, а девушка сделала перевязку, я рухнул на траву не отходя от тела и лежал минут пять, отдыхая. Поднявшись, я обнаружил, что моя спутница также лежит с закрытыми глазами, раскинув руки, солдаты сидят и курят, глядя перед собой застывшим взором, а чуть поодаль сидят пацаны с ошалелыми от непривычного зрелища глазами.