Перед уходом в свою контору мистер Элвуд заметил, что Моби опоздал в это утро на работу, и спросил, был ли он в деловой части города, прежде чем прийти сюда.
— Нет, сэр, я пришел прямо из дому. — Моби не счел нужным интересоваться, чем вызван вопрос хозяина, или объяснять, почему он пришел на работу позже обычного. С утра он ходил по соседям, извещая их о предстоящем суде над Рамоном и чувствуя неловкость оттого, что, созывая на процесс других, сам не собирается туда.
— Что ж, если ты говоришь правду, тебе повезло, — сказал мистер Элвуд.
Лишь спустя много времени Моби обратил внимание на разъезжавшие по улицам машины с вооруженными людьми. Но он продолжал спокойно работать, пока не услышал голос продавца газет, выкрикивавший: «Экстренный выпуск!» Только после этого он оставил масленку, вытер ветошью руки и не спеша отправился за газетой.
Теперь он понял, что происходит. Но его встревожили не столько газетные заголовки, сколько собственная медлительность. Уже не могло быть речи о том, чтобы закончить ремонт машины и доставить ее к конторе мистера Элвуда. Надо было думать о дочери, которая, наверно, сидит в школе перепуганная, потому что все еще помнит страшные дни забастовки, когда они не раз приходили с обыском и грозились арестовать Моби, хотя Алиса умирала от туберкулеза. И все же благодаря Алисе его не арестовали, а лишь несколько часов продержали в полиции. Алиса, видимо, понимала, что, пока она жива, Моби будет в безопасности, и до конца забастовки отчаянно цеплялась за жизнь. А когда он сообщил ей, что забастовка кончилась и рабочие победили, Алиса улыбнулась и, дождавшись поздней ночи, чтобы не испугать спящую дочь, умерла.
Воспоминания о прошлом взволновали Моби, его массивное тело покрылось испариной. Несмотря на огромный рост, он чувствовал сейчас себя слабым и пытался не поддаваться этому, быть твердым. Будет ли для Пончика лучше, если он рискнет зайти за ней в школу, доказав тем самым, что дочь значит для него больше, чем все остальные, может быть, даже больше, чем… Алиса? Или все же, насколько это возможно, стоит постараться избежать осложнений и дать понять Пончику, что он верит в то, что его дочь сумеет постоять за себя?
О себе Моби не думал. Ему, как всем сильным людям, было свойственно чувство собственной неуязвимости. Но когда начинаешь думать о благоразумии и осторожности, невольно становишься на путь дяди Тома. Пускай не всегда можно уловить разницу между Реатой и Техасом, она тем не менее существует: за двадцать последних лет в этих краях линчевали только одного человека, и не негра, а мексиканца. И все же, хотя ты и знаешь, что можешь любого из них перешибить надвое левой рукой, приходится помнить, что кулак — это одно, а револьвер — другое. Выстрелом даже ребенок может свалить Моби Дугласа с ног, и с этим надо считаться.
Реата представилась ему вдруг скопищем слюнявых младенцев, которые размахивают револьверами и стреляют куда попало, швыряясь свинцом, будто капризные дети погремушками, когда расшалятся или испугаются чего-нибудь.
Впрочем, Моби тут же опомнился. Нет, эти люди знают, куда им стрелять. Они понимают, что без оружия ничего не стоят. Если у них отнять их револьверы и винтовки, они превратятся в обычных людей, которые могут быть безработными, отверженными, нищими. Оружие — это соломинка, за которую они хватаются перед тем, как уйти под воду.
Моби тщательно продумал, как он проберется к школе со стороны спортивной площадки и подождет в кустах, пока не зазвенит звонок, извещающий об окончании занятий. Но он опоздал, задержавшись в лавке. Учащиеся младших классов уже вышли, и многие из них гурьбой направились к палатке с фруктовыми соками. Перед школой в два ряда стояли машины, в некоторых из них Моби заметил блестящие каски легионеров.
Не один Моби решил в этот день прийти за своим ребенком. В школьном дворе было многолюднее, чем обычно, и Моби обрадовался: его громадная фигура не так бросалась в глаза. Смешавшись с толпой родителей, он наблюдал, как младшие школьники выскакивают из дверей и, толкаясь и бегая друг за другом, весело кричат, наслаждаясь свободой.
Когда в дверях показалась Пончик, он с гордостью подумал, как не похожа она на других детей: скромная, сдержанная, она шла плавной походкой, обняв за талию Каталину Фернандес. Косы Пончика аккуратным венком обвивали маленькую изящную головку. Окинув внимательным взглядом двор, она сразу же заметила Моби. Глаза ее радостно сверкнули. Девочка тут же оставила подругу и направилась к отцу.