- По правде говоря, ребята, у меня закралось сомнение. Быть Мухтаровым и так легко пойти на уступки? Боюсь, лиса что-то задумала! Будьте осторожны, друзья! Недаром говорится: "С собакой дружи, но палки из рук не выпускай".
Мухтаров вызвал Абузарбека к себе домой. И как только управляющий вошел, схватил обеими руками его плечи и сильно встряхнул. А сила у Мухтарова была немалая. У Абузарбека даже кости хрустнули. Испуганный такой странной встречей и гневом, горевший в глазах хозяина, Абузарбек вырвался из его рук и попятился назад.
- Я, душа моя, не знал, что ты такой дурак! - хрипло закричал Мухтаров. - И как ты мог до сих пор держать на промысле этих смутьянов? Почему ты вовремя не позаботился о том, чтобы и духу их не было поблизости? Кто он такой, этот мальчишка Ханлар, чтобы позволить себе диктовать мне свои условия и вдобавок так нагло себя вести?
"Нет, хозяин в своем уме", - сразу же успокоился Абузарбек и, позабыв о боли в плечах, виновато и угодливо покачал головой.
- Это мое упущение, Муртаза-ага, - ответил он. Но что я мог сделать? Этот Ханлар на промысле первый человек...
- Губернатор Накашидзе знал бы, что делать с такими, как Ханлар! - не унимался Мухтаров. - Мог бы у него поучиться. Он всем нам преподал урок, как нужно расправляться с бунтовщиками...
У Абузарбека свежи были в памяти кровавые события пятого года, но он не понимал, к чему клонит Мухтаров, и молчал, мигая короткими ресницами.
- Как Накашидзе подавил революцию, какими средствами? - настойчиво спрашивал Мухтаров. - Не догадываешься, не знаешь? В таком случае ты не только в управляющие, но и в пастухи не годишься!
- Муртаза-ага, - взмолился Абузарбек, - Накашидзе подавил революцию в Баку, это верно. Он казнил и вешал... Но сам расплатился за это. Ведь красные убили его...
Хозяин так свирепо посмотрел, что Абузарбек окаменел. Нет, видно, он все еще не пришел в себя после пережитого унижения, поэтому утратил способность понимать хозяина с полуслова.
Мухтаров заорал в ярости:
- Крови, душа моя, требуется, крови! Надо выпустить кое-кому кровь! А если не ты их, так они тебя уничтожат! Понял? Красные, красные... передразнил он Абузарбека.
Абузарбек растерянно замигал глазами. Вид у него был жалкий, как у ягненка, над которым занесли нож.
- Но как же быть, Муртаза-ага? - спросил Абузарбек. - Ведь бунтовщиков не один, не два. Как я могу с ними расправиться?
Мухтаров пожал плечами. Он больше не сдерживал себя и решил сказать то, о чем следовало догадаться самому Абузарбеку.
- А за что же я плачу тебе жалованье? Учить тебя, как малого ребенка? Неужели ты не понимаешь, что если сейчас не пустить рабочему кровь, он сядет нам прямо на шею!
- Но я, Муртаза-ага, с самого утра просил вас вызвать казаков? Вы же сами не согласились! - удивился Абузарбек.
- Да, не согласился. А почему? Дошло уже до тогэ, что на один выстрел казаков рабочие могли ответить десятью выстрелами. Ты знаешь об этом?
- Но у них ведь нет оружия!
Мухтаров окончательно потерял самообладание.
- Ну что ты за человек? Послушай, кто больше знает: ты или жандармское управление?
На лбу у Абузарбека выступил холодный пот.
- Если жандармы боятся рабочих, то, что могу сделать я? Я даже пистолет никогда не держал в руках.
- Нужно будет, так возьмешь! - жестко заметил Мухтаров. - Если бы ты вовремя убрал Ханлара, оя сегодня не встал бы против тебя. Или опять не понял? Сегодня надо убрать Ханлара, завтра... - Мухтаров заскрежетал зубами и долгим немигающим взглядоя посмотрел на управляющего. - Завтра, если понадобится, другого...
Абузарбек задумался: хозяин говорит дело!
- Ну, иди, - распорядился хозяин, - медлить нельзя! Завтра может быть уже поздно!
Когда Абузарбек вышел от Мухтарова, на город уже спустилась душная ночь. Тяжелые тучи затянули небо.
О встрече рабочих представителей с Мухтаровыя Азизбеков узнал от самого Ханлара. "Молодец!" - похвалил он. Они встретились на спектакле, который давала труппа азербайджанских актеров для рабочих промыслов общества Нафталан. Ставили классическую комедню Мирза Фатали Ахундова "Хаджи Кара". Ханлар страстно любил театр и старался помогать актерам, распространяя билеты среди рабочих, и если было нужно, сам выступал в эпизодических ролях. Ему довелось побывать в местах, которые описаны в комедии. Он был хорошо знаком с побережьем Аракса и городом Агджа-беди, знал контрабандистов, орудовавших в этих местах, и стремящихся к легкой наживе промотавшихся жадных карабахских беков. Ханлар поражался проницательности Мирзы Фатали Ахундова, когда сравнивал героев пьесы с людьми, встречавшимися ему в жизни. "Можно подумать, что Сафтарбека он списал прямо с беков нашей деревни... А Хаджи Кара - точная копия мануфактурщика Мамеда из Корягина!" - восхищался Ханлар.
Возле одноэтажного домика, где должен был состояться спектакль, с вечера прохаживался обеспокоенный околоточный надзиратель. Он уже знал, что на нафталанском промысле началась забастовка, и скопление рабочих в клубе его тревожило.
- Как бы околоточный не разогнал публику! - выразил свои опасения руководитель труппы.
- Не посмеет. Побоится войти в помещение, - попытался успокоить его Ханлар.
Но рьяный служака оказался смелее, чем можно было предположить. Стуча тяжелыми сапогами, околоточный, не заходя в зрительный зал, прошел прямо за кулисы.
- Кто тут старшой? - спросил он зычным басом и, еще не получив ответа, с поразившей Ханлара стремительностью внезапно четко щелкнул каблуками и, вытянувшись в струнку, поднес руку к козырьку. - Так что извините, ваше благородие! - рявкнул надзиратель. - Не мог знать, что вы изволите тут находиться. Боялся, как бы не выкинули чего недозволенного. Будто дают представление, а на самом деле, смотришь...
Ханлар взглянул на человека, перед которым вытянулся околоточный, и обомлел. В мундире и гриме стоял актер, исполнявший в спектакле роль уездного начальника. Заложив руку за спину, он строго смотрел из-под насупленных бровей на околоточного. Толпящиеся на сцене остальные исполнители, суфлер, режиссер, который выскочил сюда, собираясь наброситься на гримера за неудачно подобранную для Хаджи бороду, как по команде, обернулись и с опасливым любопытством уставились на актера, одетого в офицерский мундир.