Сегун отвел фонарь в сторону и посветил на интересную ель, которая разделялась на высоте двух метров на три отдельных ёлочки.
– Я тоже так думаю.
Я остановился за Сегуном и посмотрел на это чудо природы. В этот же миг раздался треск веток, визг Дарьи и крик Милки.
Мы с Сегуном бросились в ту сторону, откуда кричала Мила. Метров через шесть от нашей остановки мы увидели дыру в земле, засыпанную по краям старым пожелтевшим лапником и заросшую травой.
– Помогите! – раздался из ямы голос Дашки. – Милка ногу поранила.
Я рванулся к дыре, но Сегун схватил меня за рукав.
– Стой, дурила!
Я чуть не свалился в траву.
– Ты чего?
– К ним захотел? – он кивнул в сторону отверстия, в котором метался свет налобника. – Надо границы ямы проверить.
Сегун присел на корточки.
– Поберегитесь там! – крикнул он и начал осторожно откидывать остатки старого лапника, уже поросшего травой, с ямы.
– Давайте быстрей! – крикнула из ямы Дашка. – У Милки кровь!
Когда Сегун откидал лапник, мы увидели яму квадратной формы с бетонными стенами и таким же полом. Милка сидела в центре бетонного куба, поджав под себя правую ногу. Левая была отставлена в сторону, и штанина ниже колена была обильно пропитана кровью. Дашка склонилась над ней, подсвечивая своим налобником. Налобный фонарь Милки разбился при падении.
Я наклонился над краем ямы, светя ручным фонарем.
– Что с ногой?!
Милка пошевелила ногой в голеностопном суставе, затем в коленном.
– Кость вроде цела. Скорее всего, веткой пропорола, когда проваливалась.
– У неё из штанины ветка торчала, когда мы свалились, – сказала Дашка. – Я её вытащила.
Силенская показала рукой в угол. Там лежала еловая лапа и шевелилась. Я навёл на неё фонарь. Из–под ветки выскочила огромная крыса и бросилась на девчонок. Милка завизжала, а Дашка пнула подбежавшую тварь ботинком. Крыса отлетела обратно к ветке и громка запищала.
– Ребята, вытаскивайте нас! – закричала Дашка и помогла Милке встать на ноги. – Вдруг она бешеная!
– Сейчас! – крикнул Сегун. – Найду какую-нибудь палку, и вытащим вас оттуда.
– А где твоя кочерга?! – спросил я и осветил всё пространство ямы, но железяку нигде не увидел.
– Не знаю, – ответила Дашка, помогая Милке дойти до противоположного от крысы угла ямы. – Давайте быстрей, она снова хочет броситься.
Крыса рванула к центру ямы и громко запищала. Я выхватил травмат и прицелился в неё. «Чёрт, рикошетом можно в девчонок попасть», – пронеслось в моей голове, и я опустил пистолет.
Мила, увидев, что крыса приближается к ним, завизжала, а Дашка приготовилась пнуть по ней снова, если она кинется.
– Дарья, держи пистолет! – крикнул я и бросил под ноги Силенской травмат.
В этот момент крыса снова прыгнула. Дашка встретила её ударом ноги, но промахнулась. Крыса вцепилась ей в штанину и, вереща, принялась царапать ботинки и разрывать шнурки.
Милка схватила пистолет. Дашка резко взмахнула ногой, и крыса с клочком джинсовой ткани в зубах отлетела на середину ямы. Мила навела пистолет на крысу и нажала на спусковой крючок. Раздался выстрел, но пуля прошла мимо крысы. Милка стала давить на крючок ещё и ещё.
Я подался вперёд и опёрся ладонями на край забетонированной ямы.
– Не торопись!
Фонарь лежал рядом, он освещал стену и пол ямы. Раздался последний выстрел, и затвор застыл в заднем положении. Позади меня хрустнула ветка. Я не успел даже повернуться, как почувствовал толчок и, выставив вперёд руки, полетел прямо на крысу, в которую Милка разрядила всю обойму, но ни разу не попала.
Крыса в последний момент отпрыгнула в сторону и заскочила под лапник. Я упал в центр ямы и ободрал себе ладони и колени. Вверху раздался крик Сегуна, шум борьбы и затем всё внезапно стихло. Дашка, забыв про крысу, кинулась ко мне. С её помощью я сначала встал на четвереньки, а затем на ноги.
– Что случилось? – спросила она.
– Меня кто-то столкнул в яму.
Крыса ринулась в нашу сторону. Она прыгнула на меня. Дашка сменила направление её полёта ударом ноги. Крыса врезалась мордой в стенку и упала на бетонный пол. Я тут же наступил ей на голову. Раздался хруст. Крыса заскребла лапами по бетону и оставила на нём глубокие борозды. Несколько раз дёрнулся её голый хвост, и она затихла.
– Сука! – выругался я и убрал ногу с головы крысы. Вернее с того, что от неё осталось.
Мила стояла в углу с широко раскрытыми глазами и не опускала пистолет. Я подошёл к ней и забрал его.
– Сегун! – крикнул я вверх, пытаясь разглядеть что-нибудь, но кроме своего фонаря на краю ничего не увидел. – Серёга!