У стены я перевернул труп Милы на живот и оглянулся. Дашка стояла в центре ямы, и её била крупная дрожь. Я тяжело вздохнул и посмотрел наверх.
– Дарья, соберись! Надо выбираться отсюда.
– Хорошо! Хорошо! – закричала Дашка. – Я готова!
Она сжала кулаки и подошла ко мне. Осторожно распределяя вес, я встал на спину и таз трупа, затем присел на корточки. Дашка взобралась мне на плечи. Одной рукой придерживая её за голени, а другой, упираясь в стену, я осторожно распрямился.
– Женька, я достала до края! – послышался сверху голос Силенской. – Постараюсь вылезти.
И тут же она закричала от боли. Её ботинки соскользнули с моих плеч.
Я резко развернулся и подхватил Дашку, не дав ей упасть на бетонный пол.
– Он меня по пальцам ударил! – завизжала девушка и показала правую руку.
На тыльной стороне кисти набухал бордовый рубец.
– Чем он тебя? Пальцами пошевелить можешь?
– Могу. Он ударил каким-то прутом.
– Куда это вы собрались? – раздался голос сверху. – Я вас не отпускал. Если вы ещё раз высунете свои головы из ямы, я с удовольствием размозжу их этой прекрасной кочергой.
– Сука! – выкрикнула Силенская. – Тварь! Зачем тебе всё это? Что ты хочешь всем этим доказать?
– Я никому ничего не хочу доказывать! – завопил брат Александра. – Вы у меня всё отняли. Мне теперь ничего не достанется. У нас с Сашкой разные отцы, и его отец даже копейки мне не даст. Он ненавидит меня. Я за деньгами к брату приехал и что? Вы, уроды, какую-то игру придумали, брата моего в неё втянули и убили его.
– Мы как раз-то ничего не придумывали.
– Мне посрать, что вы тут мяукаете!
– А ты уже привёл своих собачек? – спросил я, оглядывая пол ямы.
– Пока нет, – засмеялся собеседник. – А ты уже по ним соскучился?
– Просто, когда ты пойдёшь за ними, – произнёс я сквозь зубы и пнул камень, лежащий у ноги, – мы обязательно выберемся отсюда.
Смех собеседника стих.
– Попробуйте, я ничего не имею против этого, я же вас предупредил про головы. Вряд ли вы узнаете, когда я пойду за собаками. Пока что я тихонечко посижу и подожду, что же вы будете делать. Только кто-нибудь из вас попытается вылезти, и я ему обязательно кочергой по голове хрястну.
– Отпустите нас, пожалуйста, – заныла Дашка, – я вас очень прошу. Мы ведь лично вам ничего плохого не сделали.
Брат Александра ничего не ответил.
– Мы такие же жертвы обстоятельств, как и вы. Поймите же, я ничего не знала про этот розыгрыш. Честное слово. И Женька тоже не знал.
И вновь никакого ответа. Он или ушёл или затаился.
– Ну, нельзя же так, – зарыдала Дашка. – Отпустите нас! Немедленно! Я умоляю вас.
5.
Прошло двадцать минут с того времени, как брат Александра перестал что-либо отвечать на наши реплики, просьбы и угрозы. Мы с Дашкой сидели на бетонном полу. Мой фонарь до сих пор освещал яму сверху. Брат Александра его не тронул.
Я оглядел дно ямы и стены и предположил, что это мог быть цокольный этаж небольшого домика в лесу, каждая сторона которого была бы не больше трёх метров. Видимо кто-то здесь что-то начал строить, а затем передумал. Хорошо, но зачем тогда этот кто-то яму закрыл еловыми ветками?
«Неважно, для каких целей она изначально задумывалась», – пронеслась мысль в моей голове, – «важно то, для чего она теперь использовалась».
Я бросил взгляд наверх. По центру ямы в стены зацементировали брус, и кто-то уложил на него еловые ветки, таким образом, устроив ловушку. Напрашивался вопрос: зачем? Ответ очевиден. Для того, чтоб в неё кто-то угодил. Мы или ещё кто-нибудь. Нормальный человек подобные ловушки в лесу устраивать не будет, и, значит, мы явно нарвались на ненормального.
В ходе недолгих своих размышлений, я пришёл к выводу, что этот ненормальный был в курсе того, что здесь на базе затевается розыгрыш, и решил присоединиться к развлечению. И не факт, что я убил Александра. Возможно, этот сумасшедший хочет, чтоб мы так думали. Ему же надо оправдать в наших глазах свои зверства. Вот он и решил назваться братом Александра.
– Я не верю, что я убил Александра, – пробормотал я. – Это практически невозможно.
– Хотелось бы верить, – ответила на это Дашка.
– Он бы вскрикнул, когда я в него выстрелил. Сама подумай, нас в подвале было много человек, и как-то не верится, что никто не услышал, как он вскрикнул, и никто его не увидел.
– А почему ты считаешь, что он должен был вскрикнуть?
– Если он завалился на какие-то там трубы, значит, он до них сначала дошёл. И, значит, что он какое-то время был ещё жив.