населения предпочтительнее не фугасные, а зажигательные
боеприпасы, поскольку старинные немецкие города были
крайне восприимчивы к огню. Такие бомбардировки полу-
чили кодовое название „Огненный шторм“.
Квинтэссенцией бомбовой трагедии 1945 года стало унич-
тожение Дрездена. На момент первой бомбёжки 13 февраля
в городе с населением 640 тысяч человек находились около
100 тысяч беженцев и раненых (в последние месяцы войны
Дрезден был превращён в город-госпиталь).
В 22.09 первая волна британских бомбардировщиков
29 «Русский базар», № 9, 2009 г.
Buch Utro v raju_210211.indb 82
09.03.2011 20:48:17
сбросила на Дрезден 900 тонн фугасных и зажигательных
бомб, что привело к возгоранию всего старого города.
В 01.22, когда интенсивность пожара достигла апогея, на го-
род обрушилась вторая волна бомбардировщиков, сбросив-
ших на пылающий Дрезден ещё 1500 тонн „зажигалок“. Ещё
через 9 часов последовала третья волна: лётчики – на сей
раз уже американские – за 38 минут сбросили на город око-
ло 400 тонн бомб. Вслед за бомбардировщиками появились
истребители, принявшиеся „обрабатывать“ город из пушек
и пулемётов. Целью одной из атак стал берег Эльбы, где
от пожарища спасались тысячи беженцев и раненых из го-
спиталей. Точное количество жертв бомбардировок 13-14 февраля 1945-го до сих пор не установлено. По разным
оценкам, в огненном смерче погибли от 25 до 130, а по
некоторым источникам более 250 тысяч человек. В основ-
ном – гражданского населения. Обугленные трупы извлекали
из подвалов домов ещё в 1947 году.
Вопреки бытующему мнению, уничтожение Дрездена
не только не являлось акцией, проведённой по требованию
советского командования (на конференции в Ялте совет-
83
ская сторона просила бомбить железнодорожные узлы, а не
жилые кварталы), оно даже не было согласовано с коман-
дованием Красной Армии, передовые части которой нахо-
дились в непосредственной близости от города».
Так вот, противники траурного шествия сразу же обозвали
его «правым маршем неонаци». Почему? На каком основа-
нии? Ни на каком. Обозвали – и точка. А вот сами несли пла-
кат следующего содержания: «Никогда больше примирения
с Германией! Немцы и немки – преступники, а не жертвы!»
Примечательно, что под этим плакатом шествовали ведущие
политики страны – Франц Мюнтеферинг от социал-демокра-
тов, Грегор Гизи от партии «Левые», Клавдия Рот – от «зе-
лёных». Позади них колыхалось, как сообщили газеты, ещё
несколько примечательных плакатов, в том числе: «Харрис,
сделай это ещё раз!» (Харрис, напомню, командовал бомбар-
дировками Дрездена).
И все эти люди, включая левацких отморозков из так на-
зываемой AntiFa30, называют себя «антифашистами», «бор-
цами с нацистской угрозой» и «строителями общества до-
30 Там же.
Buch Utro v raju_210211.indb 83
09.03.2011 20:48:17
броты и мира». Ну что тут скажешь? Ничего не скажешь. Как
не найти разумного объяснения тому, что провокационные
марши болельщиков по германским улицам с национальны-
ми флагами других стран, например, той же Турции, у офи-
циальных властей ни тревоги, ни опасения не вызывают.
Перечитал последние абзацы и подумал: нехорошо за-
канчивать столь пессимистично. Встал из-за стола, хожу,
размышляю, и вдруг сообщение по радио: «Пока немецкие
интеллектуалы затевают дебаты о наличии или отсутствии
патриотизма в футболе, социологи уже успели провести
опрос. И оказалось, что 61 процент населения Германии вы-
вешивание национальных флажков и флагов приветствуют,
8 процентов – категорически осуждают, а 13 процентов –
не определились»31. Как говорится, не фонтан и не Эверест
народного единения, но всё же.
А радио продолжало информировать: «Всемирная служба
Би-Би-Си провела опрос с целью выявить страну с самым
положительным имиджем, опросив 30 тысяч респондентов
в 28 странах мира. По итогам соцопроса самой позитивной
страной мира отказалась ФРГ, получившая положительные
84
оценки 59 процента опрошенных. При этом наиболее при-
влекательный образ Германии сложился у жителей Фран-
ции и Южной Кореи (84 и 82 процента соответственно),
а меньше всего эту страну любят в Турции, Индии и Паки-
стане (33,22 и 22 процента соответственно) »32.
То, что Германию любят французы, меня искренне обра-