— С физикой у него нелады, — говорит мама, но по голосу не чувствуется, чтобы это ее расстраивало.
— Да ну! — удивляюсь я. — Для настоящего рабочего, по-моему, просто стыдно не знать основ физики.
— Устает он, — говорит мама и тепло смотрит на Борьку.
— Разве? — удивляюсь я.
— А что ты, думаешь легко? — недовольно говорит Борька, уловив в моих словах иронию.
— А разве тебе одному трудно? — И тут же я стараюсь смягчить свои, наверное, надоевшие Борьке, нравоучения. — А как поживает Оля?
— Что Оля? — Борька мужественно пытается не краснеть. — Мы теперь редко встречаемся.
— Грустно, — говорю я маме. — Надо, чтобы с физикой было в порядке и для Оли находить время. Так ведь?
— Успеет еще, — говорит мама. Она явно гордится своим младшим, хотя пытается скрывать это под напускной строгостью взгляда.
Тот, видимо, отлично понимает маму. Мне он не отвечает, а на нее смотрит одобрительно.
— Знаешь, — говорит он оживленно, — у нас на работе что было… Смехота. Комитет комсомола проводил вечер на тему: «Молодежь завода — пятилетке!» Пригласили какого-то деятеля. Он читает доклад, бубнит, бубнит. Ничего не поймешь. Всем скучно, зевают. Законно. Кончил, предлагает нам высказаться. Я встал, говорю: «Разрешите?» Он разулыбался: «Пожалуйста, пожалуйста». А я говорю, мол, где-то слышал, что еще Петр Первый приказом запрещал своим боярам читать по писаному, «дабы дурость каждого видна была». Ух, как он взвился! Пошел шпарить без шпаргалки, что молодежь не воспитанная, такая-сякая. Полчаса говорил. Все оживились, смеются. Потом интересней пошло.
— Ну, ну… — усмехаюсь я. — Ты уж… Молодец, в общем. Глупость и скука, как моль, любой ковер сожрет. Даже ковер-самолет.
Нет, смотрите, у человека теперь «солидные» заботы, и разговоры об Оле он считает не самыми главными.
— Ну, как, Борька, с первой получки-то тебе сдвоить не предлагали?
— Предлагали, — сказал Борька и покраснел. — Ты же знаешь, что я не пью. Я сказал, что буду собирать деньги на мотоцикл.
— Ай-ай-ай. Мужчина и не пьет, а? Ребята?
— Еще не хватало, — сердито говорит мама. — Ты чему его учишь?
— Да нет, мама. Молодец он. С этим делом, Борь, не спеши. Это ненастоящие мужчины считают себя настоящими, потому что пьют. Настоящий мужчина — волевой человек. Верно, говорю?
— Угу, — соглашается Борька. — Ты всегда верно говоришь.
— Даже скучно?
Борька рассмеялся.
— Что-то ты, Алеша, худо выглядишь, — мама внимательно всматривается мне в лицо.
— А вот Нина… — говорю я, отворачиваясь от ее взгляда. Зачем ей все видеть? — …Нина Александровна уверяет, что меня можно послать на выставку как образец несокрушимости, — не очень ловко шучу я.
— А что? — вмешивается Борька. — Какой был, такой и есть. Я ничего не замечаю.
Где же ему заметить. Борис — не мама.
— Конечно, — говорю я невесело. — Что мне делается? Валяюсь тут и все.
— Не беспокойся, мать. — Бондарев проглотил кусок пирога, принесенного ему родными, поутюжил широкой ладонью колено. — Докторша через каждые пять минут его навещает. И нас не забывает.
— Да? — Мама с торопливостью оборачивается к Илье Ивановичу. — Да? И хорошо. И хорошо. Алеша тоже не даст победить себя болезни. Не такой он. Правда, Нина Александровна чуткая и хороший врач?
Мама волнуется за меня и ищет утешение в хорошем враче.
— Хорошая женщина, — подтверждает Степан Степанович. — К нам бы на деревню такую.
Это самая большая похвала женщине, которую может сказать Степан Степанович.
— Ну, как вы там? — перевожу я разговор на другую тему.
— Тебя-то, мама, не доконал мороз в твоем холодильнике?
Я не имею в виду ее киоск.
— А-а, — пренебрежительно говорит мама. — Теперь дело к теплу идет.
Мама не скрывает своей тревоги. Внимательно разглядывает меня. Мне это не нравится. Я стараюсь разговаривать как можно веселее.
— Нина Александровна говорит, что вы приносите так много еды, словно здесь голодный остров. Кормят, мама, вот тебе крест. Иногда даже вкусно.
Борька не может согнать улыбки со своего похудевшего лица. Улыбка делает его лицо все еще по-мальчишески беспечным. Я смотрю на Борьку с грустью и гордостью. Мне вспоминаются строчки стихов из «Ледовой книги» Смуула:
Вот он, «мужчина», хочу сказать «будущий мужчина», стоит передо мной. Что его ожидает? Каким он встретит жизнь? Перенесет ли он невзгоды, коварство друзей, обиды, нанесенные любимой, собственные заблуждения и ошибки, грубое давление на свое, человеческое достоинство? Не ожесточится ли?