- ...излишним.
- В самом деле? - голос Правителя сделался откровенно ироничным. Лица Эрелайн не видел за расцветающими перед глазами черными пятнами.
Слабость не уходила, напротив, неотвратимо нарастала - как волны, набегающие на берег, неумолимо приближающие последнюю, девятую. Эрелайн сжал перила так сильно, как только мог в надежде, что резкая вспышка боли прояснит сознание.
Каменная крошка брызнула из-под пальцев, опаляя кожу царапинами. Перила больно ударили по спине, когда он сорвался, лишившись опоры.
Боль прокатилась дрожью по всему позвоночнику. Пальцы звенели. Сердце, обманутое чувством неконтролируемого падения, отчаянно колотилось.
Эта вспышка отняла у него последние силы. Эрелайн слепо нащупал перила, и, уцепившись за них, медленно опустился на ступени.
Слабость уходила постепенно. Чернота вытеснялась искрами света. В голове немного прояснилось, и он вдруг разглядел в ослепительном сиянии зеркал одно из своих отражений. Благородная белизна кожи сменилась восковой бледностью. Черты лица болезненно заострились, вокруг глаз залегли тени. От тяжелого взгляда не осталось и следа: вместо звездной ночи - мутное море в шторм.
Обычные темно-синие глаза больного человека. И не верится, что еще недавно они могли до смерти напугать... в буквальном, порождения Бездны, смысле!
...вокруг уже давно звенели испуганные женские голоса, но различил он их, только сейчас. Как только сейчас понял, что кружившие в зеркале вокруг его темного силуэта золотые, индиговые, лазоревые, опаловые всполохи - это платья. И девушки.
Кажется, они, встревоженные, что-то спрашивали, а он не отвечал...
- ...в порядке?
- ...лорд-Повелитель!
- ...Ах!
- ...бедненький...
Неожиданная злость накатила на Эрелайна. Он глубоко вдохнул, пытаюсь успокоить расшалившиеся нервы - и чуть не сорвался, услышав милый голосок:
- Лорд, возьмите мой платок! Мы перевяжем рану и...
"И что?!" - едва не рявкнул Повелитель.
Идиотка! Безнадежная идиотка.
"Впрочем, пусть лучше будет идиоткой", - с неожиданной горечью подумал он, вспомнив леди Ириенн. Она подозревала его с самого начала, с самой первой встречи, и непременно бы догадалась бы, если бы не невероятность, невозможность этой догадки. Aelari - среди бессмертных! И так долго! Почти невозможно поверить. Она и не поверила... пока не получила подтверждения.
Хотя что там этого "подтверждения"! Разве эта девица с батистовым платочком догадалась бы, что кроется за словами Сумеречной? "Смотрящий в ночь", "сердце, чернее ночи", "путь во тьму"... пустые слова для тех, кто не умеет слышать и слушать. Да что там - не умеет! Чтобы знать столько об aelari - самой черной из сказок старых времен - нужно любить предания и легенды. А чтобы узнать по одному лишь взгляду - обладать тонкостью чувств художника. Леди Ириенн располагала и тем, и другим... на его беду.
Эрелайн выдавил из себя кривую улыбку. Она исказила лицо гримасой боли, и причитания только усилились.
- Спасибо за вашу заботу, леди, - мягко, как мог, начал Эрелайн. Голос стал покатым, мурлыкающим: сквозь мед слов иногда прорывалось злое рычание. - Очень признателен. Но ваш платок, леди Делирия, я принять не могу: боюсь, моя невеста может сочтет это оскорблением.
И, прежде чем девушки разразились новой порцией вздохов, ахов и стенаний, жестко спросил:
- Лорд Этвор еще не нашел того, кто согласится сопроводить меня?
- Вы удивительно вовремя спросили, друг мой!
Веселый, мягкий и непривычно искренний голос заставил Эрелайна вздрогнуть - и, облегченно выдохнув, откинуться на спину.
- И я рад вас видеть, Лоир. Очень. Думал, что вы не пришли.
- Я опоздал, - покаялся мужчин, неспешно подходя к нему.
Эрелайн улыбнулся при виде него, одетого, как обычно, с легкой небрежностью. В характере Лои было надеть рубашку наизнанку, застегнуть сюртук наискось, пропусти одну или две пуговицы, или и вовсе заляпать ворот в краске... как, например, сейчас.
"Что рисовал на сей раз?" - невозмутимо спросил Эрелайн. Улыбка, адресованная единственному другу, вышла слабой, почти незаметной, но зато настоящей.
Лоир смутился и попытался незаметно стереть зеленый росчерк краски с воротника.
"Зря! Этот оттенок "удивительно шел к твоим глазам!" - оставаясь внешне невозмутимым, откровенно веселился Эрелайн. Лоир его веселья не разделял, скривившись, как если бы съел кислый лимон - но руку, помогая подняться, подал. Впрочем, в этом Эрелайн даже не сомневался.
Повелитель ухватился за нее и рывком встал. Ногу прожгла острая, но короткая вспышка боли, почти сразу отступившая.
- Вы точно сможете переместиться? - любезно, но отчужденно полюбопытствовал подошедший Этвор.
- Я довольно частый гость в Драконьих Когтях, - с той же доброжелательной вежливость ответил Лоир. - Не сомневайтесь.
- Проследите за тем, чтобы Эрелайн сразу же отправился к лекарю. Это приказ. Наш лорд-Хранитель слишком мало думает о себе. Если с ним что-то случится, Холмы понесут невосполнимую потерю, - и добавил, с улыбкой: - как и мой дом. Мы должны вам нечто бесценное за жизнь дочери.
- Как... леди Ириенн?
Слова застревали в горле, царапая его острыми гранями сбивчивых чувств.
- С Ириенн все в порядке, - улыбка - настоящая, искренняя - озарила лицо Правителя, когда он заговорил о дочери. - Она немного переволновалась и никак не может прийти в себя, и, принеся извинения, была вынуждена покинуть бал, но - в порядке. Я передам Ириенн, что вы справлялись о ее самочувствии. Думаю, ей будет приятна ваша забота.
Эрелайн еле подавил нервный смешок. О да! "Приятна"! Наверняка решит, что он горячо интересовался, жива она или нет, чтобы закончить начатое!
- До скорой встречи, лорд-Хранитель, - легко, с оставшейся от воспоминания о дочери улыбкой, попрощался Правитель.
- До встречи, - сухо закончил Эрелайн, неприязненно поморщившись от резанувшего слух слова.
"Скорой"...
Даже слишком скорой встречи.
Зал, тонущий в золотой взвеси, растаял, чтобы соткаться из эфирных струн другим - пустым и холодным, незнакомым. Бледный свет изменчивой, неверной луны лился из-под высоких окон. Его не хватало, чтобы разогнать мрак: только чтобы расцветить черноту пепельно-жемчужной серостью и заставить сгуститься клубящиеся у подножий колонн тени.
Эрелайн нахмурился, не узнавая места. Что-то знакомое чудилось в переплетении колонн, в темных сводах и призрачных кляксах окон.
Он тяжело отстранился от Лоира, на которого опирался все это время. Слабость никуда не делась, и выпустила маленькие коготки, сразу же, как только он выпрямился. Эрелайн покачнулся, но устоял. Вскинул голову, вглядываясь в очертания дальней стены, едва угадывающейся в темноте.
Мгновение колебания: и он спросил со смешком:
- Я все понимаю, Лои, - голос хриплый, глухой, как будто простуженный, - но зачем ты переместил нас в Тронный зал?
- В Тронный?!
***
Благостная темнота, мягкая и уютная, полнящаяся ночной тишиной и одиночеством, окутывала ее нежной вуалью. Иришь сидела в карете, дожидаясь мать? Отец милостиво позволил им покинуть Беллетайн после... случившегося.
Улыбка искривила губы. Хотелось и плакать, и смеяться. Все казалось дурным сном: мутным, тяжелым, злым. Тяжесть чужого решения, чужой лжи легла ей на плечи.
Проклятье Эрелайна стало ее проклятьем.
Иришь не рассказала о том, кто он: просто не смогла.
"Не смогла и не смогу", - со странной смесью горечи и отчаянной гордости добавила она.
Самое страшное, что может сделать жизнь - исполнить желание. Иришь, прежде искавшая ответы со страстью и пылом мятежной души, теперь готова была бежать от них, не вынося тяжести решения, которое опустилось на ее плечи. Она должна рассказать, должна! Или нет?..