...к окну отвернулся уже Эрелайн.
Повелитель.
- A'shes-tairy смогли обойти стражу. Одна из них взяла леди Ириенн в заложницы и шантажировала меня ее жизнью, - сухо, коротко, безразлично. Голос вновь омертвел, из него ушла жизнь.
- Это я слышал! Но все же разрешилось. В чем дело?
- Сумеречная была столь любезна, что несколько раз напомнила о моем проклятии. А леди принцесса слишком умна и начитанна, чтобы не понять, что A'shes-tairy имеет в виду.
- То есть она...
- Знает, - подтвердил он. В одном коротком слове смешались и злость, и отчаяние, и обреченность.
- И?..
- У нас... состоялся пренеприятный разговор. Леди вполне определенно сказала, кем - или, точнее, чем - меня считает, до кучи плеснув несколько слов о моей семье и о том, что кара заслужен.
Повисла гнетущая тишина.
- Но... кхм... - Лои кашлянул. - Она, кажется, еще жива?
- Жива, - Эрелайн криво улыбнулся, - но ты угадал. Я действительно ее чуть не убил.
- Проклятье?
Он красноречиво промолчал.
- И что будет теперь? - голос Лоира нервно подрагивал несмотря на все его попытки сохранить спокойствие и невозмутимость.
- Не знаю, - просто сказал Эрелайн, резко развернувшись. И с нервным смешком продолжил: - Не знаю. Веришь-нет, я возвращался на бал как на смертную казнь, смиренно и коленопреклонно! А там меня Этвор благодарит за спасение дочери! Можешь представить? И даже не подозревает о том, кого благодарит!
- То есть... - Лои нервно облизнул пересохшие губы, не решаясь огласить такой желанный, но почти невозможный ответ.
- Она не сказала? Да, похоже на то.
- Но это же... - воскликнул Лои, вскакивая с кресла, и радостно шагнул навстречу, но отпрянул, натолкнувшись на стену из свинцово-синего взгляда.
- Что?
- Ну... - смутился художник. - Значит, она... не выдаст?
Эрелайн, не выдержав, рассмеялся. Совсем не весело.
- Ириенн не будет молчать. Увы.
- Тогда почему она до сих пор не рассказала? - резонно возразил Лои.
- Может быть все-таки...
- Исключено.
- Тогда почему?!
- Не знаю, - огрызнулся Эрелайн, и с силой, до противного хруста сжал ладони, надеясь, что боль отрезвит. Сегодня он был возмутительно не сдержан. Глубоко вздохнув, мужчина продолжил, спокойно и терпеливо: - Лои, я слышал, что она говорила.
- Девушки часто говорят не то... - снисходительно начал друг, но Эрелайн жестко оборвал его.
- Перефразирую: я видел ее взгляд. Он - не лжет.
- А я повторю, - настойчиво продолжил Лоир, повысив голос. - Девушки часто говорят не то, что думают. Или думают, что так думают, но на самом деле не думают. Их слова - полная чепуха. Особенно, если сказаны под наплывом чувств. Вот завтра...
- Да не будет никакого завтра! - рявкнул Айн, не выдержав.
Руки нервно подрагивали, требуя хоть перо, хоть смычок, хоть меч, чтобы унять сбивчивые, перепуганные чувства. Отчаянно хотелось что-то делать, куда-то идти, что-то решать - только бы не думать, не метаться в проклятом замкнутом круге.
Айн запихнул руки в карманы, так и не придумав, чем их занять. Потребность действовать - немедленно, без промедления - никуда не ушла, и он нервно заходил по комнате.
- "Передумать"! Может, еще и "простить"? Простить можно за флирт с другой. За измену. За испорченное вином платье. Но проклятье?!
- Ты драматизируешь.
- Драматизирую?! - Айн сбился с шага. И резко развернулся к другу, рявкнув: - Да я преуменьшаю! Я - чудовище, Лои, и чуть не убил ее! Это, знаешь ли, обычно стирает все прежние светлые чувства! А в нашем случае и стирать было нечего.
- Ты же нравишься девушкам! Сыграй на жалости, сочувствии - или, хм... романтическом флере! Им же так нравится демонический образ! А что может быть более "демоническим", чем aelari? - пошутил Лоир.
- Будь это любая другая девушка - легко. Я бы смог уговорить, очаровать, упросить.... заставить, в конце концов. Но не ее. Принципиальность, бескомпромиссность, волевой характер... - Эрелайн покачал головой. И остановился, опершись на стену. Ярость опалила душу, выжгла чувства дотла, оставив только соленый привкус пепла на губах - и пустоту внутри. - Невозможно.
Разговор угас, как утихает одинокий костер вьюжным днем, заметенный снежной шалью. Молчание, воцарившееся следом, не было напряженным или злым. Только холодным, снежным... потерянным.
- Я не знаю, что делать, - негромко начал Эрелайн, подняв усталый, невыразительный взгляд на друга - впервые за разговор. Губы его дрогнули в слабом подобии улыбки. - И не знаю... стоит ли?
- Что? - глупо спросил Лои, не веря услышанному. А когда понял, что Айн не шутит, зло воскликнул: - Что значит "стоит ли"?!
- Я себя не контролирую, - легко сказал Эрелайн и улыбнулся. Так просто, как будто речь шла о сущей ерунде. Просто, устало... беспомощно.
И добавил:
- Вообще.
- Айн, - не сводя с него настороженного, тревожного взгляда, начал Лои. - Ты же не собираешься...
- Не собираюсь, - подтвердил Повелитель. - Не собираюсь делать ничего.
И резко продолжил, раздражаясь неодобрению, мелькнувшему в травянисто-зеленых глазах:
- А что я должен делать? Нет, не так - что я могу сделать? Я не знаю, как развивается ситуация, не знаю заданных условий! Почему Иришь не рассказала обо мне? Что ей движет? Чего она хочет, ждет - или, быть может, боится? Если она решила молчать, то, как надолго хватит ее терпения и что может заставить ее передумать? А если я не прав, и она все рассказала? Чего хочет Этвор, почему он бездействует? Я не знаю. Впрочем, даже если бы знал... это ничего бы не изменило.
Всплеск чувств на мгновение всколыхнул угасшее пламя души, заставив его воспрянуть, потянуться ввысь, но почти сразу же сошел на нет. Огненные всполохи опали, исчезая в сыпуче вздыхающим под стопами пепле.
- Что я могу сделать? Бежать, может? - с горькой усмешкой спросил Эрелайн. - Предав, тем самым, долг, принадлежащий мне по праву рождения? Но что тогда? Что тогда я сохраню, Лои? Себя? Себя я потерял так давно, что, кажется, никогда не имел. Жизнь? Что это за жизнь, когда нужно контролировать каждый шаг, каждый взгляд, каждый вздох, и не спать всю ночь, забываясь только на рассвете. Потому что так страшно, что однажды проснусь не я, а она - Ночь, которая будет не только смотреть моими глазами, не только сжигать сердце, но и жить мной, дышать мной. Я не хочу этого. И не позволю.
- И? - хмуро спросил Лои, поджав руки.
- "И"? - повторил Айн, обращаясь к себе. Медленно подошел к окну. Поколебавшись, сжал шторы - и резким движением раздернул их. Солнечный свет брызнул из окна, опалив взгляд сияющей белизной.
Эрелайн тяжело оперся руками о подоконник, опустив голову.
Действительно - "и"? И что теперь делать?
Он поднял взгляд от блекло-серого, с искристыми белыми прожилками камня. Перед ним разверзалась бездна неба, пронизанная солнцем и светом - нежно-золотистым, мягким, рассеянным в предутренней дымке. Рассвет, совсем недавно только зарождавшийся в мглистой серости, теперь расцветал.
Еще одна бессонная ночь позади.
Бессонная - и худшая из всех, что он знал.
Чувства, которые еще недавно жгли его, внутри, и вплеснувшиеся яростным пламенем скрипичных вскриков, теперь потухли. Вслед за безразличием выгоревшей дотла души накатила усталость. Хотелось лечь - и забыться тревожным сном, до полудня.
А лучше - навсегда.
...ответ, уже высказанный, но так долго неосознаваемый, но не принимаемый, вертелся на языке.
Он с силой оттолкнулся от подоконника и обернулся. Ладонь мазнула по шершавому, приятно холодящему кожу камню.
- И ничего. Все будет, как прежде, будто ничего не произошло. Идти с повинной я, конечно, не собираюсь. Но если все узнают... что ж.