Алина пошлепала ладонью по воде, потом неожиданно жалобно спросила:
— А разве медведи храпят?
Виталий фыркнул, встал и снял с крючка большое махровое полотенце. Не оборачиваясь, попятился и протянул назад руку.
— Отложим зоологию на завтра. Хватит плавать — вылезай и замотайся в это. Я не смотрю.
Позади него плеснула вода, полотенце приняли из его руки, и в голове Виталия промелькнула мысль, что, пожалуй, последняя фраза была немного опрометчивой. Тем не менее он терпеливо буравил взглядом стену ванной, пока сзади не сказали:
— Можешь повернуться.
Он обернулся и невольно усмехнулся, взглянув на стоявшую в ванне девушку. Полотенце доходило ей до середины бедер, мокрые волосы облепили голову, отмытое от макияжа лицо раскраснелось, на указательном пальце сверкал изумрудный перстень, а в ушах покачивались спускавшиеся до плеч ажурные золотые серьги.
— Мда, — сказал Виталий, подходя к ступенькам и протягивая ей руку. Алина, скромно придерживая полотенце, перешагнула через бортик ванны, благополучно миновала первую ступеньку, но на второй поскользнулась, покачнулась и чуть не упала. Он успел поймать ее, и Алина бессильно привалилась к его голой груди и снова заревела.
— Ну, ну… — хмуро пробормотал Виталий, — перестань. Я промокну и заболею воспалением легких. Ты, кстати, тоже. Идем.
«Ну почему ты не была в моей школе? — зло думал он. — Так бы бегал сейчас этот мудак кастратом, а то и трупом валялся, а ты бы не плакала… так. А так ведь легко обидеть вас, девчонок, искалечить — так легко, и будешь ты теперь, наверное, долго от любого мужика шарахаться… разве это дело? Не для грубости вас рожали мамани, не для таких слез».
Дом не спал, и идя, они слышали, как где-то на первом этаже громко смеялись. Наверху хлопнула дверь, послышался топот, потом пьяный голос, очень похожий на кривцовский, протянул:
— Еще?!.. куда столько?.. жадность губит флибустьера!..
Судя по всему, остальные не скучали. Виталий внезапно поймал себя на желании изловить специалиста по транспорту и нарезаться с ним в дымину, чтобы вообще никаких мыслей в голове не осталось, но отрывать Олега от любовных забав было бы невежливо и жестоко.
Когда они дошли до Алининой комнаты, она, открыв дверь, остановилась на пороге, явно давая понять, что дальше провожать ее совершенно необязательно, но Виталий бесцеремонно впихнул Алину внутрь, вошел сам и плотно закрыл за собой дверь.
— Я тебя не приглашала! — раздраженно заметила Алина, подходя к кровати. Виталий пожал плечами.
— Ничего. Я сам пригласился.
— Хочешь убедиться, что я легла спать, а не пошла добивать Евсигнеева?
— Возможно.
Алина сердито плюхнулась на кровать и тут же с откровенным ужасом уставилась на свою тумбочку.
— Что такое? — спросил Виталий, заметив, как резко изменилось ее лицо.
— Бутылка! Ее здесь не было!
— Это я принес. Тебе может пригодиться… только не увлекайся. Слушай, перестань ты так уж на все реагировать. Так и свихнуться можно!
Алина мотнула мокрой головой, потом принялась яростно срывать с себя украшения и швырять их на тумбочку.
— Возможно, я и так уже свихнулась! Этот дом… эти вещи, которые…
— Которые что? — быстро спросил Виталий.
— Ничего! — Алина ненадолго замолчала, потом произнесла: — И эта подвеска… и цветы…
— Какие цветы? — он постарался, чтобы ничего в голосе не выдало его. Алина бросила на него короткий взгляд, и Виталий понял, что она пытается сделать то же самое, жалея о вырвавшемся слове. Впрочем, ей было, чем продолжить мысль.
— Цветы на клумбах… гиацинты… они цветут.
— Ну и что?
— Гиацинты цветут весной. Они никогда не цветут осенью.
— Ну… а в теплицах?
— Но они же не в теплице. Они на улице. Я… просто знаешь, такое совпадение… когда я перед нашим неудачным отъездом говорила со Светкой, она сказала, что гиацинты — одни из ее любимых цветов, и она всегда мечтала иметь такой цветник, в котором бы они цвели круглый год. И вот — они цветут.
— И что?
— Да ничего. Просто еще одно совпадение. Не так ли?
Виталий хмуро посмотрел на нее.