— Ты ждешь от меня ответа? Или думаешь, что это я повинен в том, что гиацинтам вздумалось цвести осенью? Вывел неких цветочных мутантов?
— Ничего я не думаю. Отвернись.
Виталий послушно отвернулся. Алина скользнула под одеяло и через секунду швырнула на пол мокрое полотенце.
— Просто… ты единственный, кто о себе практически ничего не рассказал. Ты даже не сказал, как твоя фамилия.
— Ну Воробьев моя фамилия. Довольна? — ехидно осведомился Виталий, глядя на книгу, которую оставил на полке. Он совсем про нее забыл. — А что такого я должен о себе рассказывать? Я обычный парень, у меня есть друзья, с которыми мы ходим на рыбалку, играем в шишбеш, а по субботам выезжаем на природу и совершаем ритуальные убийства.
Алина засмеялась, высвободила из-под одеяла руки и стянула с тумбочки бутылку.
— Не знала, что у тебя есть чувство юмора.
— Я тоже койчего о тебе не знал, — заметил он, подходя с полки и снимая с нее книгу. — Не знал о твоей беспредельной скромности. Почему скрыла, что ты знаменитость?
Виталий бросил книгу на одеяло. Реакция Алины была неожиданной — чуть не уронив бутылку, она дернулась в сторону, словно Виталий бросил на кровать ядовитую змею. Ее лицо побелело, глаза раскрылись до предела, а изо рта вырвалось:
— О господи!
— Ты чего? — недоуменно спросил Виталий. — По-моему, неплохая книжка. Во всяком случае, то, что я прочитал, забавно и довольно интересно…
— Я ее не писала! — лицо Алины окаменело и на скулах заиграли желваки.
— Как же… вот на обложке твое имя, фамилия…
— Я ее не писала!
— Аа, так это просто твоя однофамилица… и одновременно тезка? Ну извини. Но уж вот такое совпаде…
— Нет, не совпадение. Это моя книга.
— Не понял.
Алина хрипло вздохнула, отвернула крышку бутылки, сделала большой глоток, сморщилась и потерла губы тыльной стороной ладони. Потом произнесла — медленно и раздельно, как говорят с глухими людьми:
— Это моя книга. Но я ее не писала.
Виталий сел на одеяло с другой стороны кровати и ошарашенно посмотрел на девушку.
— Это как понимать?
— Именно так, как я сказала, — Алина снова вздохнула, но на этот раз вздох был больше похож на всхлипыванье. Она поставила бутылку обратно на тумбочку и села, съежившись под одеялом и прижав согнутые колени к груди. — Видишь ли… я всегда хотела ее написать. Она вся была у меня в голове… год за годом я продумывала каждый эпизод, поступок каждого персонажа, каждое его слово, каждое описание… вплоть до мелочей… Я продумывала все каждый день, пока занималась работой… я… Я продумала и придумала все! От начала и до конца. Эта книга давным-давно написана в моей голове. Я знаю ее наизусть. Мне оставалось только сесть и перенести ее на бумагу… но я так и не решилась этого сделать.
— Но как же…
— Я не знаю, откуда она взялась! Вернее, как она появилась!
— Может, тогда, эта книга просто похожа на ту, что ты придумала. Как говорят, идеи витают в воздухе.
— Идеи?! — Алина горько усмехнулась. — Если бы дело было только в идеях! Возьмика ее и открой на любой странице.
Виталий взял книгу и раскрыл ее наугад.
— Ну?
— Читай любой отрывок.
Виталий недоверчиво покачал головой, потом опустил взгляд на печатные строчки.
— … но выразительней всего были глаза Лúсы — глаза, похожие на ледяные диски и…
— …такие же холодные, — медленно заговорила, даже, скорее, задекламировала Алина, чуть прикрыв веки, — смотревшие на мир с жесткой и горькой циничностью — глаза дешевой уличной проститутки, давно переставшей питать всякие иллюзии насчет жизни. Ничего просто так не давалось, не возникало ниоткуда, не обрушивалось неожиданно на голову, разве что неприятности. Вообще жизнь напоминала Лисе мелкие монетки, которые голыми руками приходится наощупь доставать из глубокой зловонной лужи — и сама измажешься, и достанешь не много… Хочешь еще?
— Не вижу смысла! — Виталий захлопнул книгу. — Но…
— Думаешь, я специально выучила ее наизусть?
— И в этом тоже смысла не вижу. Ты написала ее, но почему-то не хочешь этого признать!
— Не не хочу, а не могу! — почти выкрикнула Алина. — Я не могу признать того, чего не было!
— Возможно, ты просто не помнишь, что написала ее.
— Такое не забудешь!
— Мы уже сталкивались с проблемами памяти и действий!
— Только не с такой проблемой! — Алина внезапно понизила голос до шепота. — Я не писала этой книги, поверь мне, не писала! Но я хотела, чтобы она была написана! Возможно, это желание, эта мечта для меня была заветнее, чем заполучить свой ресторан! Я хотела, чтобы эта книга существовала, и она здесь!