Светлана тихо притворила за собой дверь и быстро, на цыпочках, побежала по коридору. Поступь ее была легчайшей, и даже в этих почти неслышных отзвуках шагов было счастье. По ступенькам она спорхнула, точно лепесток, подхваченный порывом ветра. На ходу Бережная фальшиво мурлыкала какуюто песенку, название которой позабылось. Ее легкий, расписанный драконами халат развевался, и казалось, что драконы суетливо кружатся вокруг нее, тоже совершенно обалдев от счастья.
На площадке первого этажа она нажала клавишу выключателя, и коридор затопил яркий живительный свет. Облегченно вздохнув, Светлана подошла к кухне, включила свет и отворила дверь.
Ее глазам представился вопиющий беспорядок — сваленная коекак грязная посуда с остатками еды была везде. Вот и доверяй убирать со стола мужчинам! Разумеется они не стали утруждать себя мытьем посуды, а просто заставили ею все горизонтальные поверхности — даже на полу возле стены примостились несколько блюд и сковородка. Казалось удивительным, что они не пристроили хотя бы пару тарелок на абажур.
Светлана всплеснула руками, возмущенно оглядывая кухню, недавно такую чистенькую и опрятную. Что-то звякнуло справа и чуть позади, она испуганно оглянулась и вздохнула — облегченно и вместе с тем недовольно.
— И тебе поесть захотелось?
Ей молча кивнули в ответ. Светлана недовольно пожала плечами и, огибая стол, направилась к холодильнику. И почти сразу же остановилась, как вкопанная, хрипло вздохнув, точно ее со всей силы пнули в живот.
Дальше время разделилось на секунды — всего несколько секунд, и они обрушивались на нее как камни, оглушая и словно вбивая в пол. Светлане казалось, что ее рот раскрывался для крика целую вечность. Три секунды обвалились на нее, но она так и не успела осознать, что действительно видит то, что видит, и закричать тоже не успела — крик задушила чужая ладонь, накрепко зажавшая ей рот с последним ударом последней секунды.
XIV
Проснувшись, она долго не вставала — лежала, закинув руки за голову, и смотрела на плотно зашторенное окно, за которым, не обещая никаких перемен, все так же уныло стучал дождь. Он стал слабее — теперь это был не ливень, а просто дождь, но в стуке падавших капель появилось окончательное и безысходное постоянство. Казалось, теперь он будет лить не один месяц. Кроме шлепавших капель не раздавалось ни единого звука — очевидно после ночной попойки все еще спали.
Вспомнив безумные пьяные глаза Евсигнеева и его потные руки, торопливо шарящие по ее телу, Алина брезгливо передернулась под одеялом, потом протянула руку и выключила бра, горевшее всю ночь. Комната погрузилась в полумрак, и продолжать нежиться в постели отчегото сразу же расхотелось.
Она откинула одеяло и села на кровати, сонно моргая. Сейчас все происшедшее не казалось таким уж жутким, за несколько часов сна изрядно отдалившись. В голове слегка шумело, было немного больно двигать глазами, чутьчуть мутило, но в целом состояние было лучшим, чем она ожидала.
Встав, Алина посмотрела на свои разбросанные вещи, потом пожала плечами с несколько обреченным видом и направилась к шкафу. Натянула новое белье, темносиние джинсы с широким поясом и простенькую облегающую черную майку, хотя вначале ей хотелось надеть какойнибудь глухой бесформенный балахон, но такового в шкафу не оказалось.
Порывшись в своей сумке, Алина достала расческу и начала причесываться. Свалявшиеся, не высушенные на ночь волосы поддавались с трудом, расческа то и дело застревала в рыжих кудрях, и она, закусив губу, с трудом сдерживалась, чтобы не дерануть их как следует. В конце концов она все же победила, и расчесанные волосы приобрели более-менее нормальный вид, послушно улеглись и позволили сколоть себя заколками, не пытаясь вырваться. Сидя перед зеркалом, Алина придирчиво вертела головой, рассматривая себя в различных ракурсах до тех пор, пока не решила, что вполне может показаться на глаза людям.
Перестав крутиться, она внимательно посмотрела на себя и нахмурилась. Нет, что-то все же было не так. Что-то было не так с ее лицом. Но что именно?
Наклонившись, Алина тщательно рассматривала свое отражение, пытаясь понять, в чем дело. Отчегото смотреть на собственное лицо было странно, как будто… как будто это было…
Почти бессознательно она придвигалась все ближе и ближе, пока, наконец, не стукнулась носом об стекло. Вздрогнув, она испуганно дернулась назад и быстро заморгала, и рыжая заспанная девушка в зеркале так же всполошенно заморгала ей в ответ. А потом криво улыбнулась. Все было в порядке. Наваждение исчезло.