— Ты на что это намекаешь?! — Олег нехорошо прищурился. — Что Светку кто-то из нас придушил?!
— Обалдела?! — взвизгнула Кристина и вздрогнула, точно сама испугавшись своего голоса. Ольга повернула голову, глядя на Марину со странно облегченным выражением. Алина повернулась, сразу же потеряв интерес к остаткам своего платья.
— Я повторю то, что уже говорила раньше — я вас не знаю! — голос Марины был ледяным, чуть подтаявшим от истерики. — Я никого из вас не знаю! Вчера вы решили, что за нами наблюдают? Мол, это такой эксперимент? А наблюдать за экспериментом еще интереснее, находясь внутри него! И воздействуя на него напрямую. Убить, прибрать все, открыть дверь — пусть мы думаем, что убийца кто-то посторонний, кто-то с улицы. А потом, когда мы, глупые, забаррикадируемся здесь и вздохнем с облегчением, посмотреть, что будет, посмеяться про себя и, возможно… — ее голос дрогнул, — возможно убить еще когонибудь… и еще!..
— Заткнись! — заорал Борис, брызжа слюной. — Я никого не убивал! Ясно тебе?! Я бы никогда не смог кого-то!..
Он замолчал, схватившись за голову. Виталий внимательно смотрел то на него, то на Марину, и его глаза заинтересованно поблескивали из-под полуопущенных век.
— И что?! — спросил Жора со всей ироничностью, на которую был способен в данной ситуации. Ремень выскользнул у него из руки и лежал на полу, свернувшись, словно мертвая змея. — Разбросал кучу улик, чтоб нам было над чем подумать?! В таком случае, и я, и Алька точно вне подозрений!
— Вовсе не обязательно! — парировала Рощина. — Он мог руководствоваться той же логикой. Столь явные улики не уличают, а защищают! Так что вы, как раз, на подозрении. А тебе ее повесить вообще делать нечего!
— Да неужели?! И когда я это сделал, интересно?! Я всю ночь… был не один!
— Ты выходил около четырех, — негромко произнесла Ольга, разглядывая ноготь большого пальца. Жора яростно посмотрел на нее.
— И что с того?!
— Тебя долго не было.
Жора осекся, кожей чувствуя на себе вопросительные взгляды, в некоторых из которых уже начали просыпаться опаска и подозрение, потом рявкнул:
— Я был в туалете, если вам важны такие подробности! — его лицо побагровело. — Меня пронесло, потому и не было долго! Довольны!
— Этого не доказать, — с полуулыбкой сказала Марина. Жора фыркнул.
— Ну извини! Плохая привычка — не беру с собой в туалет свидетелей! В следующий раз учту!
Слушавшая их Алина, закрыла лицо ладонями. Все происходящее казалось диким и нереальным, а хриплые переругивающиеся голоса, напротив, казались такими обыденными и наводящими на мысль о каждодневной базарной толчее, а вовсе не о помещении, на полу которого лежит труп задушенной девушки. Отвернувшись, она убрала руки и посмотрела на лестницу, по которой спускались Петр и Алексей, державший в руках скомканную простыню. Судя по их взбешенным лицам, по дороге они успели вдрызг переругаться.
— Очень хорошо, — мрачно сказал Олег и отнял у Евсигнеева простыню. — Разгребете там, в холодильнике? Мы ее сейчас принесем. Виталя, поспособствуешь им?
— Да, но может я… — Воробьев кивнул в сторону тела, но Олег покачал головой.
— Сами справимся. Давай, не все же тебе тут командовать, — он улыбнулся — улыбка была кислой, но относительно дружелюбной.
— Как знаешь, — отозвался Виталий и вместе с Петром и Алексеем направился в сторону кухни. За ними, ничего не говоря, ушла Кристина. Марина отвернулась, не желая смотреть, как Светлану будут заворачивать. Олег вместе с Жорой аккуратно расстелил простыню на полу возле тела. Простыня была в мелкий розовый цветочек, и сейчас это отчегото казалось особенно жутким.
— Перекатим ее… — пробормотал Жора, но Олег отстранил его.
— Нет, ты и так уже достаточно… Пусть он мне поможет, — он обернулся и махнул Борису, который нервными шагами мерил пол недалеко от колонны. Тот остановился, словно с размаху налетел на невидимую стену.