— Что?!
— Иди сюда и помоги мне завернуть ее и отнести в кухню. Ну, чего застыл, господин ювелир?! Оглох?!
— Нет, — Борис попятился, мотая головой. В его глазах корчились ужас и отвращение, дергающийся рот перекосился. — Прикасаться к этому?!.. Нет! Вы меня не заставите!
— Этому?! — рявкнул Олег страшным голосом. Лицо специалиста по транспорту исказилось в ярости, и он сразу постарел лет на двадцать. — Это же Светка! Та самая, с которой ты танцевал, которой красивые слова говорил! Забыл что ли?! Мертвая девушка, а не "это", ясно тебе?! Потвоему, она должна валяться здесь, как мусор?! Спать с ней было, значит, здорово, а как сделать для нее то, что еще можно… Ты поможешь мне, или я тебя удавлю рядом с ней, сука! — он замолчал, чтобы отдышаться, потом добавил — очень тихо, но это прозвучало, куда как более значительно. — Я не шучу, Лифман. Не шучу.
Сейчас Кривцов казался человеком, который вообще никогда в жизни не шутил. Борис дернул головой и послушно направился к нему походкой марионетки, управляемой очень неумелыми пальцами. Склонившись, он осторожно дотронулся до ткани халатика на плече, пальцы тотчас ощутили под ней твердую холодную плоть, и Борис, всхрипнув, отдернул руку.
— Олег, перестань, — негромко сказал Жора. — Хватит.
— Нет уж, пусть он!.. — прошипел Олег. — Переворачивай, чего кривишься?! Эстет хренов! И тебя-то она, глупенькая, называла тонкой натурой?! Козел ты, а не натура!
Борис, почти зажмурившись, со стоном ухватился за плечо Светланы, и вдвоем с Олегом они перекатили тело на простыню. Куртка свалилась с лица Бережной, и едва взгляд Бориса упал на оказавшееся так близко страшное распухшее почерневшее лицо той, которой он всего лишь несколько часов назад читал индийскую поэзию, как его развернуло и согнуло пополам, выдирая из содрогающегося желудка остатки содержимого. Марина зажала уши руками.
— Олег, перестань! — резко сказала Алина. — И так уже… Ну если не может человек!..
— Мы все не можем! — Кривцов выпрямился во весь рост, глядя на скорчившегося ювелира почти с ненавистью. — Мы все…
Его голос сорвался. Жора мягко взял его за плечо и отодвинул в сторону.
— Довольно.
Ольга, которая тем временем вплотную подошла к ним, дернула плечами, наклонилась и, стараясь не смотреть на мертвое лицо, начала заворачивать простыню. Жора принялся помогать ей, очень тщательно натягивая и укладывая ткань, в то время как Олег отошел к стене, плашмя ударил по ней ладонью, потом уткнулся лицом в сжатый кулак. Его плечи подрагивали.
Потом они несли длинный простынный сверток по коридору — злое, печальное, в усмерть перепуганное траурное шествие, сбившееся в кучу, насколько позволяла ширина коридора — никому не хотелось идти последним.
Когда ее опустили на освобожденное место в дальнем углу камеры, Алина вздохнула с облегчением. Здесь сверток казался удивительно на своем месте, сразу же волшебным образом утратив жуткие очертания человеческого тела. Теперь это был просто длинный простынный сверток, и даже розовые цветочки не портили впечатления. Вокруг громоздились коробки с брикетами масла, куски замороженного мяса, говяжья и бараньи туши были сдвинуты на одну сторону, и бесчисленные мороженные рыбины неодобрительно смотрели на вошедших заиндевевшими глазами.
— Здесь еще много места, — негромко произнесла Марина, подрагивая от холода. Алина резко развернулась к ней.
— Я тебя сейчас ударю!
— Заткнитесь обе! — устало сказал Виталий. — Пошли отсюда.
Дверь морозильной камеры захлопнулась тяжело, как крышка гроба. Они стояли посередине кухни, не зная, что делать дальше и шаря взглядами по блестящему полу, словно пытались найти именно то место, где убили Бережную. Алина, которой в голову неожиданно пришла мысль, что она стоит именно на том самом месте, отступила в сторону и то же самое, подумав о том же, сделал Петр, потом взглянул на нее и жалко улыбнулся.
— Я ведь, теперь, тоже на подозрении, — сказал он и кивнул на разделочный стол. — Впрочем, меня это даже не удивило.
Только сейчас Алина заметила, что на столе лежит разбитая игрушка — стеклянный шар, который она не так давно вытаскивала из-под автобуса. Вода вытекла из шара, и теперь в нем осталось лишь немного блесток и печальная русалка.
— Где вы это нашли? — спросила она.
— В мусорном ведре валялся, — Виталий положил рядом с шаром маленький осколок цветного стекла. — Это им ее ударили.
— Бред какойто! — зло сказал Олег и опустился на стул, но тотчас вскочил.