— Испугался? — Алина усмехнулась — вроде бы снисходительно, но в усмешке было что-то жалкое, почти умоляющее, а пальцы левой руки уже проворно крутили ручку замка. — Я же сказала — не лезть ко мне!
Она рванула на себя дверь и выскочила в коридор. Виталий отшвырнул торшер, с грохотом ударившийся о шкаф, и метнулся следом, прокричав на ходу:
— Из комнаты никому не выходить!
— Как же! Я этой бляди матку вырежу!.. сука драная!.. — Алексей бросился через комнату к креслу, загораживавшему дверь в залу, схватил его за подлокотники и дернул, ножки жалобно скрежетнули по полу, а потом вдруг какая-то неведомая сила приподняла его в воздух, развернула и отшвырнула назад. Алексей покатился по ковру и въехал головой в диван, от сотрясения лежащее на нем тело Ольги дернулось, переброшенная через бедро рука упала и, свесившись вниз, мазнула холодными пальцами Алексея по лицу. Заорав, он отшвырнул от себя руку, хлопнувшую по кожаной обивке, оттолкнулся от пола ногами, повернулся и шлепнулся на пол, почти уткнувшись лицом в останки им же самим раздавленного паука, заорал снова, вскочил на ноги и, тяжело дыша, прижался к стене.
— Тебе же сказали — не выходить из комнаты, — лицо Жоры было почти ласковым, но пальцы правой руки угрожающе сжались в кулак, размером почти с голову Евсигнеева. Он посмотрел на остальных. — Пусть сами разбираются. Им, похоже, виднее.
— Шестеришь, сука?! — прошипел Алексей, пригнувшись. — Думаешь, испугал?!
— Думаю, да, — Вершинин улыбнулся, поакульи показав все зубы. Зубы у него были отличные — эталон для рекламы зубной пасты и чудес стоматологии. — Дернешься еще раз — я тебе твою башку в твою же жопу запихну, по личной инициативе! Убийца ты или нет, но ты мне, мерзоид, с самого начала не нравился!
— При чем тут он — убийца эта психованная официантка, — Марина судорожно заплетала свои волосы, почти со слезами глядя на срезанную прядь, кольцом свернувшуюся на серебристом ворсе. — Господи, она нас чуть не убила!
— Хотела бы — убила, судя по тому, как лихо она с мечом управляется, — Олег покачал головой — на его лице было откровенное восхищение. — Черт, знал бы раньше — взял бы пару уроков. Эх, не ту я бабу выбрал! Эй, звезда, подымайся, а то, не ровен час, попку простудишь, а из лекарств в доме только водка.
Кристина мрачно посмотрела на него из угла и начала медленно подниматься, опираясь ладонями о стены. Ее глаза и лицо покраснели от слез, нос слегка припух.
— А вдруг они друг друга убьют?
— Это решит многие проблемы, — заметила Марина. Логвинова посмотрела на приоткрытую дверь.
— Мне надо в свою комнату.
— По дяде Коке соскучилась? — с усмешкой спросил Олег. Кристина яростно посмотрела на него и ничего не ответила. Петр, осторожно ступая, подошел к дивану, бросив косой взгляд на Алексея, подхватил свисающий край одеяла и накрыл им мертвое умиротворенное лицо Ольги.
— Унести ее надо, — тихо сказал он. — Вот ведь как, а… Уволить меня грозилась, а теперь… вот ведь как… Судьба… В одеяле, может, ее, а?
— Это мое одеяло, — подал голос бизнесмен, отклеиваясь от стены.
— Заткнись! — мрачно сказал Олег. — Да, наверное.
— Виталий сказал, не выходить, — нерешительно произнес Жора. Марина насмешливо посмотрела на него.
— Он твой папа, что ли? Петя прав, надо унести ее отсюда. Господи, в доме скоро мест не останется, где сидеть можно! Кругом все…
— Сука, — негромко, но отчетливо произнес Кривцов. Марина осеклась и выпустила из рук почти заплетенную косу.
— Что?!
— Ты слышала, — Олег отвернулся и посмотрел на диван. — Ну, что, мужики, давайтека… — не договорив, он махнул рукой. — Пойдем все вместе. Все будем друг у друга на виду. Здесь никто не останется.
— Только прихватим какуюнибудь простыню из… что тут рядом… из Лифмановской комнаты, — добавил Петр хозяйственным тоном. Кристина непонимающе посмотрела на него.
— Разве одеяла мало?