Кто сейчас смотрит на нас? Вам смешно?! Смешно?! Вам нравятся ваши тарантулы?!
Тебе досталась бракованная иллюзия, Аля.
Эх, Жорка, Жорка!..
Погибшего гиганта было жалко до слез, а смерть Марины уже отошла куда-то в прошлое и всплескивалась в памяти лишь из-за жуткого, глянувшего на нее выеденными кислотой глазницами лица… того, что от него осталось. Вот так. Была — и нет. Все.
А тебя будет комунибудь жаль?
Нетнет. Меня не надо будет жалеть. Я не умру!
Умрешь, Аля, умрешь. Все умирают. Все умрут. Ты же понимаешь.
Плачь по себе. Они вряд ли это для тебя сделают.
Петр, опустившись на колени, аккуратно собирал с пола рассыпавшиеся зубчики чеснока, тщательно встряхивая каждый в воздухе и отправляя обратно в банку.
— Что ты возишься с этим чесноком?! — раздраженно спросила она. Петр поднял голову. Его лицо было осунувшимся и постаревшим.
— А? Ааа. Ну просто… Я люблю маринованный чеснок. Вот… люблю его есть, — поспешно уточнил он, словно Алина могла предположить некое другое, гораздо более гнусное применение для маринованного чеснока. — Люблю есть… особенно, когда страшно.
— Сколько твоему сыну?
— Андрюшкето? Восемь. На рыбалку должны были поехать… вчера еще…
— Еще съездите.
Петр безнадежно кивнул.
— Жорку жалко. Хороший был, веселый… столько всего знал. Кто б мог подумать, что самого сильного из нас какая-то… — он глянул в сторону Евсигнеева и окаменел. Алина медленно подняла пистолет.
Алексей уже не лежал ничком возле стены, а стоял на четвереньках, мотая головой, словно корова, отгоняющая слепней. С губ свисала, раскачиваясь, длинная темнокрасная нить слюны.
— Хрр, — сказал Алексей. — Уфхр.
Потом он закашлялся и сплюнул красным. О плитки пола щелкнули два выбитых зуба.
— …волочь… хрр… — просипел Алексей и сел, привалившись спиной к стене. Его лицо покрывала подсыхающая кровавая корка, свернутый нос лежал на щеке, глаза медленно, монотонно моргали слипающимися ресницами. Он снова сплюнул, попав себе на колено, вытер подбородок ладонью и посмотрел на нее. Потом начал было косо крениться к полу, но тут же снова сел, упираясь в пол неповрежденной рукой. Вторая, нелепо вывернутая в двух местах, безвольно свисала. Сломанные кости запястья пробили кожу и торчали острыми обломками.
Алина сделала несколько шагов вперед, до боли сжимая пистолет в пальцах. Ее трясло от отчаянного желания прострелить эту взъерошенную окровавленную голову.
— Ну?.. чего ж ты? Стрельни! — Алексей попытался улыбнуться разбитыми губами, отчего его лицо стало еще страшнее. — Мозги будут по всей кухне! Как у Жорки! Большой несокрушимый Жорка… а всего лишь маленький кусочек металла и моя рука… Ну что ты смотришь на меня?! — в его голосе появилось отчетливое беспокойство. — Что ты на меня так смотришь?! Меня бесит, когда ты на меня так смотришь!
— Бесит? А может, ты боишься?
— Что?! — Алексей засмеялся булькающим смехом. — Я — бабы?! Уххр!.. Да ты просто дура! Только для траха и годишься! Мозгов у тебя нет! Что ты так пялишься?!.. Хочешь стрелять — стреляй… да у тебя тямы не хватит! Безмозглая рыжая курица! Ты не сможешь…. А я смогу! Я уже смог! А тебя я все равно… рано или поздно… Они этого хотят! Ты ломаешь всю их затею, всю их охоту… а за тебя меня отпустят!
— Кто "они"? — спросил Петр, как родную прижимая к груди баночку с чесночинками. Алексей посмотрел на него, потом высунул окровавленный язык и снова засмеялся.
— Что — жимжимчик, Петя?! Хрен я тебе что скажу! Подумай сам!
— А мы подумаем вместе! — вдруг раздался голос Виталия, который вошел в кухню совершенно бесшумно. Следом ввалилась мокрая и растрепанная Логвинова, увидела тело Жоры и, ахнув, вжалась спиной в раковину. Последним вошел Олег. В отличие от Виталия, вставшего неподалеку от Алины, он не остановился, а продолжал идти вдумчиво и целенаправленно. Алексей, сообразив, что является конечной точкой, начал проявлять признаки тревоги.
— Эй, я не собира…
Олег оборвал его слова, коротко и от души впечатав кулак Алексею в глаз. Бизнесмен повалился на бок, прямо на сломанную руку и заорал от боли.
— За Жорку! — сообщил Олег и безжалостно пнул вопящего Алексея в пах. — За остальных!
Вопль Алексея превратился в визг, и он подтянул ноги к животу, одновременно пытаясь перекатиться на другой бок, чтобы освободить поврежденную руку от тяжести тела. Олег помог ему еще одним пинком под ребра.