— Господи!.. Она умерла?!..
— Дурак! — рявкнул Виталий, не обернувшись. — На кухне первый шкаф от косяка — там уксус! Неси сюда! Бегом, твою мать!..
Жора, крутанувшись на одной ноге, исчез, и только грохот обозначал его перемещения по квартире. Мэй, почуяв неладное, снова заголосила, потом несколько раз прыгнула на запертую дверь, и та дрогнула. Виталий, не обратив на это внимания, склонился над девушкой и похлопал ее по щекам.
— Аля! Аля!
Жора вернулся в гостиную, судорожно сжимая в руке бутылку уксуса. Приподнявшись, Виталий выхватил ее, открутил крышку, плеснул себе на пальцы и потер Алине сначала один висок, потом другой.
— Нашатырь нужен, — авторитетно заявил Жора, уже сообразивший, что речь идет не о смерти, а о всегонавсего обмороке.
— Нету. Ничего, и это сойдет. Жорка, наклонись, мне нужна твоя правая рука.
Жора послушно присел на корточки рядом с диваном, но тут же встал на колени, чтоб было удобней. Виталий взял его руку и зафиксировал два его пальца на точках за левым ухом Алины.
— Один, второй, потом оба сразу — именно в таком порядке — понял? Дави сильнее — не стесняйся. Только одновременно. Ну, раз, два…
— А еще хороший способ — укусить за мочку уха, — сказал Жора, старательно выполняя его указания и вглядываясь в бледное лицо на диване. — Только чтоб до крови. Человек мигом в себя приходит.
— Чего ее кусать — на ней и так живого места нет! Может, от твоего способа она и мигом очнется, только за последствия я не отвечаю.
— А что случилосьто?
— Машина чуть не сбила. Упала она.
Лицо Алины слегка порозовело, пульс выровнялся. Она глубоко вздохнула и приоткрыла один глаз, словно проверяя — стоит ли открывать оба или это ни к чему и смотреть не на что. Виталий легко провел пальцами по ее щеке.
— Ну, ты как?
— Голова немного… кружится, — прошептала она виновато и осторожно открыла второй глаз. — И в ушах позванивает… Ой, я упала, да?
— Почти, — Виталий усмехнулся. — Ничего, теперь все хорошо.
— Это, скорее всего, пошла реакция на шок, — сообщил ей Жора, — если, конечно, у тебя нет сотрясения мозга… хотя глаза, вроде бы, нормальные…
— Жор, пойди свари кофе покрепче.
Жора кивнул и снова угрохотал на кухню. Алина сморщила нос.
— А чего уксусом так воняет? Вы втихую решили меня съесть, как пельмень?
— Вижу, тебе действительно лучше, — Виталий положил ей руку на плечо, когда Алина попыталась приподняться, и деликатно, но решительно придавил к дивану. — Нет, полежи пока. Я сейчас.
Он ушел и вскоре вернулся с ватой, бинтами и какимито пузырьками, при виде которых в глазах Алины появилась опаска, и она почувствовала легкий холодок — почти как в детстве, когда мать подбиралась к ее сбитым коленкам с вымоченной в зеленке ватой.
— Ой, а может не надо, — заныла она, — может просто водой промыть — и хватит?.. Не будь садистом!
— Столбняк? — дружелюбно осведомился Виталий, вываливая принесенное на журнальный столик. — Или сепсис? Что предпочитаешь? Не бойся, мы с Жоркой подуем. Снимай штаны.
— Вот так вот сразу?!
— А ты что думала?! Давай, я пока принесу тебе переодеться.
Виталий подошел к двери в спальню, отпер ее и выпустил Мэй. Чау-чау пулей вылетела из спальни и восторженно заплясала вокруг него, отчаянно царапая когтями его брюки, тыкаясь лохматой головой в колени и извиваясь всем телом — от кончика пушистого хвоста до высунутого фиолетового языка. Потом подскочила к дивану, на котором возилась Алина путаясь в брюках, взгромоздилась на него передними лапами, бухнула, обнюхала ее разодранное колено и тут же начала зализывать его с какойто томной задумчивостью, то и дело вопросительно поглядывая в лицо Алине маленькими карими глазками. Алина зашипела от боли, но Виталий, вышедший из спальни, погрозил ей пальцем.
— Терпи. Так даже лучше.
Но в этот момент в гостиную вошел Жора с дымящейся чашкой в руках. Увидев освобожденную Мэй, он сказал: "Вай!" — и проворно метнулся за угол. В глазах чау-чау при виде его загорелся мстительный азарт горячего дворянина, которому представился случай покончить с вендеттой пятидесятилетней давности. Она спрыгнула с дивана, тут же утратив всякий интерес к медицине, и со всех ног помчалась к выходу.