— А? Ты уже вернулся?
— Да. Ты не слышала, как я вошел?
Алина покачала головой и села, обхватив руками согнутые колени. Полы халата разошлись, и она машинально подтянула их обратно. Сейчас она казалась очень маленькой, беззащитной и испуганнонесчастной, словно девочка, потерявшаяся в темноте и бредущая на ощупь, выставив перед собой руки.
— Зачем тебе нож? — Виталий взял его и переложил на тумбочку. Алина пожала плечами.
— Сама не знаю. С ножом как-то спокойней. Но теперь он мне больше не нужен… Ты ведь сегодня… больше никуда не уйдешь?
— Нет. Ложиська спать. Уже поздно, и тебе нужно отдохнуть, потому что у нас завтра трудный день.
Алина усмехнулась — как-то вымученно, потом посмотрела на него.
— Да… Только… Я понимаю, что это прозвучит… смешно, но ты не мог бы… посидеть со мной… пока я не засну? Я постараюсь сделать это побыстрее.
— Почему это мне должно быть смешно? — спросил Виталий почти сердито. — Конечно посижу, почему нет? И засни, когда заснется.
Алина кивнула, явно обрадованная, и забралась под одеяло, не снимая халат. Движения ее были замедленными и какимито болезненностарушечьими. Виталий обошел кровать и сел на нее, потом расстегнул ворот рубашки и лег поверх одеяла, закинув руки за голову и глядя в потолок. Он слышал, как Алина возится рядом, устраиваясь поудобней. Потом она внезапно села и снова обхватила согнутые ноги поверх одеяла. Виталий вопросительно посмотрел на нее.
— Что такое?
— Нет, вряд ли я смогу заснуть!
— Конечно сможешь! — произнес Виталий более ворчливо, чем собирался. — Чем меньше ты будешь об этом думать, тем быстрее заснешь!
Алина посмотрела на него так, словно он ударил ее, и Виталий вздрогнул, узнав это выражение глаз. Точно так же она посмотрела на него там, в коридоре, когда он в идиотском порыве заявил, что она сама виновата в поведении Евигнеева. Она начала отворачиваться, одновременно опускаясь на подушку, но Виталий протянул руку, приподнявшись, и, придержав ее за плечо, повернул к себе.
— Рыжик, я знаю, как ты испугалась. Ну что ты? Я же все понимаю.
— Я знаю, что глупо веду себя, — сказала Алина со знакомыми нотками вызова, старательно отводя взгляд, — но…
— Конечно глупо. Особенно, когда говоришь, — Виталий легко потянул ее за плечо, чуть передвинувшись. — Иди сюда… Ну же… Иди ко мне…
Алина подвинулась, высвободив руки из-под одеяла, перекатилась на бок, и он обнял ее — осторожно, как ребенка. Она просунула левую руку ему под мышку, а правую прижала к его груди, и сквозь тонкую ткань рубашки он чувствовал, какие холодные у нее пальцы.
— Замерзла?
— Мне страшно, — приглушенно проговорила Алина ему в рубашку. — Господи, как же мне страшно!..
Он сразу же понял, что это "страшно" относится не только к умчавшемуся в темноту "рекорду", но и к наступающему дню, и к полузнакомым лицам найденных людей и скрытым пока еще лицам тех, кого предстоит найти, и даже к нему самому. Виталий ничего не ответил. Ему нечего было ответить. Он только молча гладил ее по затылку и ждал, пока она успокоится.
— Наверное, ты был прав, — прошептала она. — Наверное, не нужно было мне…
— Не был, — Виталий наклонил голову и прижался подбородком к ее волосам.
— Но ты же говорил…
— В свое время я вообще наговорил черт знает каких глупостей! — резковато произнес он. — Не вспоминай о них больше. Аль, я только хочу тебя об одном попросить… Наверняка мы еще не раз погрыземся… и ты так устроена, и я тоже… Но я тебя очень прошу, как бы ты не взбеленилась — не убегай больше. Не уходи больше одна, пожалуйста. Тут Евсигнеев вовремя подвернулся… а не будь его… А я, дурак, далеко тебя вел — надо было ближе ехать!..
Алина приподняла голову, и только сейчас он заметил, что она плачет.
— Ну ты же не знал!.. Это я…
— Никакой больше деликатности, рыжик, поняла? — отрезал Виталий немного сердито. Алина кивнула, потом немного недоуменно спросила:
— Почему ты называешь меня "рыжиком"? Я ведь больше не рыжая.
— Я тебе еще там объяснил, что цвет волос тут не при чем. Аль, ты хорошо поняла, что я сказал?
— Да.
— Потому что… снова… во второй раз… — Виталий замолчал, глядя поверх ее головы, потом сказал: — Спи.
Выражение ее лица стало непонятным, потом она опустила голову и снова уткнулась лицом ему в грудь и больше не сказала ни слова. Виталий чуть поддернул одеяло, и Алина сразу же испуганно вздрогнула, очевидно, решив, что он хочет уйти.