Парень на меня даже не взглянул, так и оставив одного разбираться со своим шоком, он ринулся куда-то в сторону, спешно достав копье из воина Коа, из-за чего из того ринулась наружу просто река красной жидкости.
Логично было бы взять оружие и идти в бой, но не логично ж, блин! Нужно понять, что вообще сейчас в лагере творится. А еще больший бедлам, а точнее настоящая бойня. Елойу я заметил почти сразу, он, кажется, перетекал, как жидкость, от одного к другому и резал без пощады.
Я с горечью посмотрел на клинок в крови. Нет, до испачканной ручки мне не было дела сейчас, но вот так же, как у трикса, у меня вряд ли получится. Сомневаться долго не пришлось. Помереть здесь много от чего есть, а так хоть как-то помогу людям.
Клинок быстро оказался в моих руках, но вот куда идти было дальше - непонятно. Чем ближе к краю, тем больше было скопление врагов, там шансов было не особо много. Пробивались лишь некоторые наши, да и те были в состоянии, близком скорее к смерти, чем к жизни.
Но оружие они не теряли, а некоторые ходили даже с такими клинками, как у меня. А теперь это уже было мое оружие, пока не будет доказано обратное. В чем я, собственно, сомневаться не собирался, кольцо людей все больше сужалось, в мясорубке смерти крутилось все больше и больше народу.
Показались лучи, которые врезались в толпу Коа, те быстро среагировали и отшатнулись назад, такого напора они явно не ожидали. Тут же встали люди с ближним оружием и ринулись на строй врага. Многих из них встретили клинки, а значит и смерть, но многие достали до шерсти, продырявив так ненавидимых нападающих.
Ряды тех все же дрогнули, и тактика оказалась дальше такая же, как и в начале атаки: коты особо не стримились противостоять строем, выходило у них это плохо, зато в битве один на один они всех рубили в капусту, встречались исключения, но в том то и дело, что это были исключения из правил.
Основная масса народу воевать не умела, поэтому чего-то ожидать было бессмысленно, брали больше числом. Оказалось, котов не так уж и много, всего лишь где-то сто пятьдесят, но брали они неожиданностью и опытом, в отличие от людей.
И пока выходило у них все довольно удачно, однако и наши ряды все больше и больше становились организованнее, над головами землян засвистели камни, пущенные из пращей. Далеко не все находили цель, но часть попадало по рядам Коа, принося часть общей победы.
Победа приближала быстро. По всему лагерю слышались восторженные возгласы и крики: «Русские не сдаются!», с которым шли в атаку первые человеческие ряды.
Но такие кадры я успел заметить довольно быстро, точнее за непродолжительно время. Если быть уж совсем точным, то за те пару секунд, что я бежал до выбранной мною цели.
Попалась она неказистая, раненная, но уже успел прибить двух наших, один из которых и оставил ему порез на весь бок, умер тот герой не завидной смертью, ему просто порезали горло и кинули в одного из наших.
Мне повезло. Когда я приближался, меня не брали в расчет, воин коа отвлекся на что-то другое и тут же об этом пожалел. Удар попал прям в живот, а клинок, хоть и выглядевший, как мясницкий, с легкостью заточенной пики вошел глубоко.
Воин захрипел и из раны начинала литься кровь. С бульканьем резко вытаскиваю клинок. Меня трясет, ведь это первое мое убийство. Раньше мне никого не приходилось лишать жизни, насекомых не считаем; жил я мирно, и даже в этом мире, учитывая ту стрельбу, не считал себя убийцей.
Но сейчас это тот шаг, который мне пришлось сделать. И нет, никогда здесь не думал, что останусь с чистыми руками. Понял такую вещь еще в лесу, когда мне дали по голове копьем. Тут дело другое, одно - это понимать незыблемость идеи убийства, другое - отнимать жизни.
Вообще не понимаю, как я на это решился, ведь сейчас бульканье и выплескивающаяся кровь дает сильно по нервам. Меня жутко мутит от вида и запаха, да черт его дери, это не так просто с психологической точки зрения.
Да пусть говорят, что хотят эти психологи, утверждавшие быстрое привыкание к смерти. Не хочу к такому привыкать, меня тошнит. Я долго не ел за последнее время, не было момента, но желчь желудка так и выливалась наружу.
К счастью, на меня никто не напал. Я так и стоял, выплескиваясь на окружающий мир. Но в конце, когда желудок полностью стал пустым, резко взял себя в руки. Хоть меня и потряхивало, я пошагал дальше, стараясь, не смотреть на труп.
Тем временем битва меняла свои масштабы. Уже не было тех линейных баталий и перестрелок, Коа взяли лучшую для себя стратегию и разбили все же много маленьких сражений. У них получалось и из-за этого накатывала злость.