Мда, голова, моя бедная голова уже просто не выдерживает. Я столько летал, что странно, как еще полным идиотом не стал. Ведь сколько уже было падений, полетов и так далее. Скоро мастером стану в этом деле.
Тем временем мой знакомый, Андрей, врубил клинок, как у меня, в тело воина Коа. Тот пытался вытащить больно разящее оружие, но снова и снова безрезультатно резал пальцы об лезвие.
Наш командир тоже был живехонек. Его копье пришило, как бабочку, тело. Но если было все так радостно, остальных мы бы легко победили. И это не считая меня, ничего не делающего.
Так одного парня, одетого в камуфляжную куртку и штаны, прокололи с двух сторон так, что он получился насажен на копья, которые стояли галочкой. Одному лазер копья попал точно в лоб.
Таких ситуаций было несколько. Наши ряды редели, ничего не скажешь. Делать мне было нечего, кроме как вступить в сражение за наших. Хоть какая-то помощь. Да и опыт как никак копился. Конечно, я привираю, ведь опыта было мало, а моя храбрость брала силы из адреналина, который отключал страх и включал все инстинкты самосохранения.
Нет, если бы я побежал отсюда, то мои шансы все равно сократились, однако тут было около десяти Коа и восемь наших, не знаю, сколько вначале было котов, но я застал такой расклад сил.
Мне он не понравился, от слова совсем, даже не так, а от слов: «это чертово самоубийство!». Но я же тупой, я буду действовать так, а не иначе. Нет, на самом деле, все было обдумано. Что меня ждет там в лагере? Да толком ничего не ждет; еда, которую есть не возможно, в еще один поход может не повезти. Если я лягу тут костьми, хоть какое-то полезное дело сделаю.
Клинок врывается в общую мясорубку, резко и неожиданно, ведь меня поздно заметили, и один из Коа падает лицом в листья. Стоит отметить, что здесь были все, кто находился в засаде, других я не видел, да и им никто не спешил на помощь.
От ответного удара я лишь чудом увернулся, но мне снова повезло: копье коа угодило прямо в ствол дерева, пробив его, но застряв там. Воин просто не мог его вытянуть, или не старался?
Он выхватил такой же клинок как у меня и замахом рубанул по мне. Но я, закрыв глаза и ожидая смерти, услышал лишь громкий звон металла о металл. Меня спасает командер, ловко приняв на копье удар.
Не знаю, что на меня взбрело, но я быстро обхожу его справа и загоняю острие в горло воина, тот захлебывается и падает навзничь, умирая и булькая кровью. Битва оказалась уже закончена. Мы победили. Все «плохиши погибли», хорошие живы, а кто умер, стали героями.
Нас осталось четверо, хотя уходили мы комплектом из 17 человек, так как пришло ребят тогда пятнадцать, плюс я, плюс командир. Теперь же остались я, командир, Андрей и еще один бородатый дядька, явно смахивающий на лесоруба в моем понимании.
Вокруг лежали бездыханные тела, в разных позах, естественных и не очень. В полной тишине, без команд мы начали собирать оружие. Не знаю, как мы его доперли до лагеря, скорее всего на остатках адреналина, потому что под конец на границе мы уже просто рухнули под тяжестью железа.
А в лагере нас ожидали активные приготовления. Что именно случилось понять было невозможно, много народа просто бегало, суетилось, кричало, визжало, в общем, изображало из себя хаотичную толпу. Даже в муравейнике дела идут слаженнее.
Понять, что наш ждало впереди, я не мог. Да и не хотелось - сил уже не было, я просто завалился на пепел, так и лежал на земле, чем вызвал маленькие серые облачка, взметнувшиеся вверх. Я устал и хочу отдыха, но, глядя на приближавшегося человека, понимаю, что он мне ещё долго не светит.
Глава 8. Блокпост
Машина меня забирала для патруля. Я поправил трофейную винтовку, чудом уцелевшую. Винтовкой она была, наверное, только для простого человека. Никак ещё этот агрегат не обозвать. Не любитель я космической тематики, да и слов «бластер», «лазерное ружье», уж слишком мне они режут слух.
Да и лишний раз напоминают, где мы теперь очутились. Все слишком футуристично, и ладно просто так, чисто прийти, глянуть и уйти, но здесь мы застряли. Прошло много времени. Много времени для тех, кто здесь оказался.
Конечно, через какое-то десятилетие своего возраста человек видит только мелькающие года. И я таким же был. Хлоп глазками, вот и свадьба, хлоп - ребенок, хлоп - ещё один, хлоп - и они пошли в школу. Время летит - прям жуть.
Здесь оно решило субстанцию что ли поменять свою, но тут так было все вязко, тягуче и далеко. Следующий день был где-то там. Неделя - вечность. Месяц - вообще что-то с чем-то, про год молчу.