Первый порыв рвануть в ту сторону, потом порыв ринуться назад и спрятаться, однако только вот ни того, ни другого нам не позволили бы. Не знаю, что передали по рации Петрова, но мы продолжили прочёсывать лес, а руки у взводного дрожали не слабее, чем если бы он был под градусом.
Он постоянно во что-то вглядывался и пытался найти, у него, естественно, ничего не получалось, однако вот такой настрой передался и нам. Мы начали так же искать, сами не зная чего.
Только спустя полчаса мы успокоились. А ещё через полчаса мы двинулись назад. Больше, к нашему счастью, никаких ситуаций интересных не было, выстрелы тогда как начались, так и закончились, а новых и не было.
Путь обратно тоже не принес новых ощущений, хотя так и хотелось пуститься бегом на базу, но такие желания я старался подавлять в себе прямо в зародыше.
В части информативного нам ничего не сказали. Жизнь потекла своим чередом, единственное - увеличили посты и количество людей на них, а также теперь у нас у каждого постоянно с собой был автомат, сдавать в оружейную было теперь под запретом.
Так и шли дни. От прошлой службы почти ничем они не отличались, кроме сказанного выше. На посту все были нервные, особенно после того, как узнали о не вернувшейся с той вылазки группы, именно она и стреляла.
- Степ, а вот ты помнишь фразу о новых врагах? Как думаешь, о чем это говорили-то? – По уставу говорить нам было не положено, но сейчас все как-то положили на устав.
Вопрос мне задавал товарищ по караульной службе Игорь Тараулин, вместе с ним мы как раз и ушли на военную службу. Парень довольно смышлёный и глупый одновременно, ну, не совсем глупый, наивный очень.
Однако его вопрос заставил задуматься. В речи генерала действительно такое что-то было, о чем свидетельствовала пропавшая группа. А ещё причина, по которой нам разрешили шуметь на посту или в карауле.
Уж очень часто начали пропадать у нас с таких вот служб люди, пришлось все удвоить, на предохранителе оружие уже и никто не держал, было страшно. А теперь, если группа замолкала и где-то появлялась тишина, туда бежали все, кто был поблизости, забывая про все дела.
Бывали и не страшные ситуации, люди просто засыпали, тогда им добавляли за офицерами ещё и сослуживцы, которые успели с ними попрощаться. Только вот такие находки были лучше, когда находили лишь пустоту, и все это понимали.
- Не знаю. Когда-нибудь мы это узнаем, но надеюсь это будет не последнее, что я узнаю. – Меня самого передернуло от таких слов, хотя и филологический неоконченный университет давал о себе знать.
Отчислили меня вообще по-глупому. Из-за моих ссор с одной из преподавателей, которая испортила мне красный диплом . А там и армия наступала на пятки, ну я и решил податься в такие вот служители России.
Теперь, находясь на этой планете, думаю: правильно ли я поступил? Умирать не хотелось совсем, а неизвестность давила сильнее всего. Никто ни разу не видел куда пропадают люди и по кому стреляли наши, всё покрывалось пеленой загадочности.
Именно загадочность и нервировала всех поголовно, как солдат, так и офицерский состав. Но пропажи людей будто никогда не прекращались. Не слишком часто бывали, но и не давали нам забывать о том, где мы находимся. И том, что на самом деле эта планета не особо нам рада.
Вдруг в кустах что-то зашевелилось. Наших там не должно было быть, да и просто так среди чащи никто не должен пробираться, особенно, когда рядом есть дорога.
Шевеление листвы я заметил лишь чудом, просто там на ветке была интересная ягода причудливой формы, и каждый раз я присматривался к ней, гадая, ядовита она или нет.
Вот и в этот раз, когда проходил мимо нее, присматривался к ней. Не знаю, спасло ли мне это жизнь, но я с криком открыл огонь, даже без предупреждения, страх сам давил на курок.
Первая очередь ушла куда надо, одной пулей даже ягоду сбило, её сок пролился на листья, а вот остальные унесло выше из-за отдачи, ведь от такой стрельбы контролировать болтающийся туда-сюда ствол невозможно.
Только вот я об этом не думал, продолжая зажимать курок и пуская пули в молоко. Мой напарник не подвел и тоже без слов и вопросов более мелкими очередями стрелял по кустам.
Мы оба в красках представляли, что может с нами произойти, хотя не представляли и малой доли, куда вообще делись наши сослуживцы.
В кустах мелко заверещали, крик был явно не человеческий, а его громкость превысила звуки выстрела в несколько раз, заставляя сморщиться, да и забыть, что патроны то кончились.