К нашему счастью, неизвестность снова пригнала к нам ближайший народ. И уже их выстрелы послышались справа и слева. Стрельба по неизвестному крику дала результаты.
Оно, неизвестное, темное, ринулось в чащу. Не представляю, как вообще можно выжить под таким градом пуль, но это создание не только выжило, но и очень резво убегало от нас.
А я пялился в убегающий силуэт и нажимал, и нажимал на курок, пока не отобрали у меня автомат, и у Тарулина заодно, который также сражался с нервами, как и я, продолжая стрелять без патронов в магазине.
В тот вечер это происшествие было главным в части. Мы единственные, кто выжил после такого, однако никто так и не заметил, что это было за существо. Все лишь видели убегающий силуэт, который смазался. Никто в этом не признавался, но по доходившим до меня слухам говорили они, конечно, иное.
Только вот про свои байки забывали, когда их вызывали к командиру части, там они уже сознавались, что и не видели ничего, а те, кто продолжал творить свою историю, совсем не сходились с таким же рассказом, но от других индивидов.
Нам с Игорем дали день отдыха, который я провел просто высыпаясь, тело требовало лежать и ничего не делать, да и Тарулин не отставал от меня, просто валяясь. Для нас это было большим шоком - представлять, что бы было, не смотри я на эту ягоду от скуки.
На следующий день нас вызвал к себе генерал, но много мы ему поведать не смогли. То же, что и остальные, единственное: мы упомянули про кусты, которые слегка шевелились, да и про то, что силуэт был явно больше человека.
Генерала такой устроил, видно было, как ему надоели байки и различные рассказы. И мы снова отправились отдыхать, держаться на ногах после такого выброса адреналина было сложно.
Второй день мы просто провели с Игорем, играя в карты, не разговаривая и в тишине, хотя нас вечно донимали товарищи по службе, которые не видели того, что произошло, но им было очень интересно узнать все без этой шелухи небылиц.
Естественно, мы рассказывали, как все было, но из-за скудности наших объяснений и неразвернутых рассказов, все быстро отставали, уходя слушать красивые разговоры.
Через неделю мы немного пришли в себя, даже в карауле вели себя вполне спокойно, но с того дня я каждый раз, проходя мимо того куста с ягодой, его мысленно благодарил, все-таки жизнь спас. Да и ещё мы постоянно держались на стороже, спать на таком дежурстве больше никому не хотелось.
Так и продолжали тянуться дни, со временем ситуация совсем забылась, и вспоминалась как-то расплывчиво, мол было и было. Новых нападений не случалось, люди перестали пропадать.
Было бы все здорово, если бы не пришедшая через месяц новость. Она поразила всех, перевернула нашу жизнь с ног на голову, отправив нас на гибель.
Глава 14. Бой с арахнофобией
Через некоторое время нас снова всех вывели на плац, а перед нами стоял генерал. Его лицо было ещё более сонным и имело убитый вид, причем такие же лица были у майоров, стоявших рядом с ним.
Речь была долгая, имело много различных эпитетов и метафор. Её пересказывать даже не хочу. Ведь слова - не главное, важен смысл и сама суть всех их, и цель. И именно из-за этой цели не замечали все и дождя, который довольно сильно влил по нам всем, и ветра; жизнь будто на время остановилась вокруг.
Все стояли молча, слушая, а позже, после окончания речи, также молча разошлись. Причем в казарме стоял гомон до поздней ночи, шли обсуждения, людям нужно было всем поделиться.
Так вот, наш командир части объявил о начале войны между нами и одной из местных рас. Самое плохое условие - это наличие того факта, что мы воюем не совсем ради себя, а по призыву некоторых человекоподобных Леотов, которые не смогли даже к нам добраться.
Печаль была не только у генерала, но и у всех солдат и офицеров, такие вести ничем хорошим не оканчиваются. Плюс все начали вспоминать о нападениях, которые могли случиться как раз по этому поводу.
Самое плохое, что нам ещё приходилось - в основе своей покинуть казарму, никто этого не хотел, но такие вышли обстоятельства, про которые нам не рассказали, однако и так все было ясно.
База находится в лесу, да и в некотором удалении от фронта, что означает легче её оставить, чем выставлять и потом сюда возвращаться. Да и все как-то не говорили о возвращении на базу.
Будет ли оно вообще или мы просто до него не доживем опять-таки, наверное, и сам генерал не ответит, уж слишком далеко придется заглянуть.
Одно можно верно подметить: командир был очень близок к нам. Он искренне нам сочувствовал и сопереживал, а ещё ничего не скрывал, благодаря чему и стал пользоваться бешенной популярностью и авторитетом среди солдат.