Также сразу стало понятно, что из нормальных, точнее, привычных мне людей, я здесь не один: целую толпу людей вело огромное количество таких вот фиолетово-голубых, ладно, пусть будут коты, пофиг, что хвост есть не только у котов, Skyrim может на меня так действует со своими каджитами.
Всю дорогу как-то я пропустил. Разум то включался, то снова выключался. И, к сожалению, я не герой своих книг. Веревки точно не смогу перетереть, отвлечь внимания котов тоже не получится, да я даже толком ничего не смог увидеть, хотя был в сознании.
Проснулся я, когда было уже совсем темно. Я ощутил сильный озноб, возможно, из-за того, что было очень холодно, а возможно от страха, про болезнь думать не хотелось.
Конечно, неправильно так говорить, но меня охватило облегчение, когда я обнаружил, что не один. Возможно, работает русское сознание, ведь «горе переносится вместе», переживать переломы судьбы в одиночку слишком тоскливо и пугающе.
Вместе со мной было еще, по крайне мере, человек десять. В темноте я видел окружающую обстановку очень плохо, разглядел лишь ближайших, и то через десять минут, когда мое зрение адаптировалось. Ближе ко мне сидел мужчина лет шестидесяти, с легкой щетиной, в военной форме. Чуть подальше сидела девушка лет… не разберу сколько лет, но на ней было платье.
Оглядев всех, выдохнул, что подростков здесь практически нет, а дети вовсе отсутствовали. Не знаю, закинула ли их сюда нелегкая или нет, но буду надеяться, что все же судьба была для них благосклонна.
Вот ведь странно. Меня только что вырубили, привезли вместе с огромным количеством людей в лагерь к котам, которые вряд ли настроены дружелюбно, но я все равно стараюсь думать о чем угодно, кроме как об этом факте.
Не хочу паниковать. Но мозг начинает прикидывать варианты для чего нас сюда привезли от «Вы вкусные, ням-ням» и до рабства, а может и любопытства. Надеюсь, у них нет ученых, готовых изучить наш «внутренний мир».
Делать было нечего. Я ждал час-полтора, но ничего не случалось, и страх постепенно все же ушел, пока что меня не ждет ни стол, ни котел, поэтому мозг в спешке начал придумывать варианты и искать решения. Но все утыкалось в бездействие, я даже не видел, где мы находились, стены прослеживались, но материал я разобрать не смог, дерево ли, метал ли…
Но организм взял свое. Сегодня (или уже завтра?) меня били, сегодня я тащился по лесу в неизвестном направлении, просыпался с таким плохим самочувствием, что даже после удара было лучше, поэтому недолго думая, я погрузился в сон. Делать было особо нечего, а силы и, главное, нервы, мне еще пригодятся для дальнейшего.
Сдаваться я не собираюсь, кем бы они ни были. Моим героям все удавалось, а мне что, не удастся? Нельзя позориться, ведь они были в худших ситуациях, чем я сейчас, и выбирались же.
Последней мыслью перед уходом в забытье было то, что впервые за огромное время я не вспомнил про жену и детей. Впервые я не ругаю себя, жену, судьбу, не утопаю в чувстве несправедливости и вины. Ситуация сейчас страшная, но, черт, как же она меня привлекает! Это как для ученого: интересно побывать в том месте, которое он изучает, так же и для меня - интересно попасть в то место, которое я столько раз описывал.
Кажется, еще что-то вдохновляющее я успел подумать и сразу же уснул. Эта мысль уплыла от меня, а ведь возможно именно ее мне не хватало…
Глава 2. Плен, новый ракурс жизни
Утренние пробуждение не одно из самых лучших, которые в моей жизни были. Нет, конечно, лучше, чем следующий день после уходы жены. Но именно сейчас пришло осознание в какой я заднице.
Неизвестно, где я в принципе. Фауна, точнее жители, не самые добрые. Люди… насчет людей, все как всегда. Когда я описывал такие группы людей в книгах, я думал, что это лишь фантазия, и в реальной такой ситуации они будут действовать совсем по-другому, но нет.
Люди в массе своей были подавлены, ничего не хотели делать и смотрели в одну точку, каждый из них прикидывал, что потерял, волнуясь за ближних, думая: что он оставил там на далекой земле, и далеко ли?
Женщины и подростки всхлипывали и плотнее кучковались, стараясь не смотреть на мужские косые взгляды, кто-то рыдал, бился в истерике. Я уверен, что часть вполне могла сойти с ума, но об этом уже не мне судить.
Вообще, сейчас пленники разделились на три группы. Первая - солдаты, агрессивные и злые мужчины, кто в домашнем, кто в рабочем, и часть подростков явно гоповатого вида. Вторая группа - старики и люди интеллектуальных профессий. Оставшиеся - это подростки, раненые, женщины и девушки, сгруппировались в другом месте.