Теперь так эти деревья начали называть наши соотечественники. Так и продвигались наши войска, сражаясь в дыму, пока прорывают и срубают, а иногда просто подрывая, деревья.
Отсюда шла и следующая особенность в отсутствии строгих командиров. В таком дыму люди блуждали, даже если старались держаться кучей, а территория была настолько огромной, что не было понятно, где именно офицер твоего отряда.
Такие битвы шли по крайней мере неделю. Мы выигрывали. Паучья братия была явно шокирована такими маневрами людей, которые хитрили, как могли, уничтожали деревья и выскакивали из под земли.
Правда, в последнее время они очень усердно воюют, как истинные камикадзе, бросаясь на пулеметы или под танки. Много было таких случаев.
Ещё и дым иногда им шел на руку, скрывая такие большие лохматые тела, из-за чего они проникали в глубь наших тылов. Да и очень часто на сам лагерь неизвестно откуда обрушивались паучьи войска.
Такие дела мне не нравились от слова совсем. Слишком много различных факторов удачи.
Вот тебе не повезло и через дым ты вышел на верную смерть. Вот ты заснул и не проснулся. Поздравляю тебя, товарищ, ты на бойне.
Не могу сравнивать, но в голову приходят мировые мясорубки. Особенно по количеству людей напоминает такой исход.
Сидеть долго не хотелось, ждать ещё одной окончательной волны было верным шагом только в могилу, а так лишь новые и новые капли пота появлялись на лице. Главной силой был пулемет, сейчас же он стоял просто, как кусок железа.
Троицей мы и направились прямо в дым. Через пару минут, шарахаясь от каждой тени, плутая в этом дыме, мы все-таки вышли к лабиринту.
Правда случилось это очень странно и шокирующе для нас самих. Особенно для меня. Ведь свалился с двух метров на головы какой-то группе именно я. К слову, хуже, чем незаметная ступенька лестнице или спад, ведь тут больнее.
Больница, столица Новой Российской Федерации
Просыпаться было страшно. После той бойни на блокпосте, боялся открыть глаза и увидеть врата рая или ада, там, наверху уже будут судить.
Но, к моему счастью, не сейчас. Я все-таки выжил. Удары были множественные и практически смертельные, потеря крови сравнима с тремя подряд подвигами донорства.
Только открыв глаза и увидев белую палату, успокоился. Признаюсь честно, лежал пару мгновений в темноте, ожидая чьего либо оклика или каких-то звуков, но вместо этого лишь шум с окна.
Не верящим взглядом оглядывал свою комнату. На удивление одноместную. Маленькую, но вполне хорошую, если не ошибаюсь, за той дверью вообще туалет и ванна.
Я бы молился всем богам, что все произошедшее сон, бред или кома, потеря памяти, шизофрения, болезнь, но судьба злодейка.
Писательская логика не давала мне полностью не смотреть на картину в целостности. Даже маленькие штрихи иногда выделялись и пестрели красками, выливаясь по итогу в главу или сразу в книгу.
А почти точно такие же панели на стене или около выхода из комнаты были здесь далеко не маленькими штрихами, а сильно бросались в глаза.
Правда и много человеческого встречалось в моей обители. Например койка, на которой я лежал, была точно такая же, как и на нашей планете - ничего инопланетного, но при этом таких же коек у нас на базе не было.
Кто-то особо приверженец старых взглядов даже различных комнатных растений наставил. Причем самых обычных. Ромашки меня позабавили, фикус уже в глаза не бросается, в свое время, да и сейчас, наверное, стоял в каждом кабинете любого государственного учреждения.
Хотя что тут говорить, сама комната уводила куда-то в начало семидесятых в хорошую палату. Главное ещё бы закрыть глаза и погрузиться в сон, а не думать о своем прошлом или будущем, об этих таких странных панелях на стене.
Самое странное - это чувствовать себя в удивительном порядке. Не было ни страшных болей, ни дискомфорта. Только вот встать и идти дальше все равно не получалось.
Ждать, пытаясь хоть что-то сделать, пришлось недолго. Не знаю, что там была за техника, но мои попытки она явно засекла и вызвала кого надо.
К моему немалому удивлению вошел обычный врач. Даже стетоскоп имел у себя на шее, в таком же привычном белом халате. Но отдавала от него этакой солдатской выправкой, каждый шаг он чеканил и они отдавались гулким эхом, хотя до входа сюда я такого не слышал.
- Ну что, голубчик, вы, вижу, проснулись, я очень рад этому, хотя теперь уже ничему не удивляюсь.