– А то заладила: умру, умру. Никудышные у тебя предчувствия! – в сердцах добавил он.
Полина оперлась руками о землю, села и зябко поежилась:
– Холодно...
Еще бы! Конечно холодно! Провести несколько минут в почти ледяной воде, да еще без сознания, – тут любой замерзнет.
– Вам нужно насухо обтереться и обязательно сменить одежду, – влез с очередным «мудрым» советом Вольтер. – Хорошо бы еще растереться спиртом. Иначе можете подхватить воспаление легких.
Охватившее Сергея радостное возбуждение вновь сменилось беспокойством – у них не было ни спирта, ни самогона, которым его можно было бы заменить, ни запасного комплекта сухой одежды – ничего. Согреть Полину сейчас можно было лишь одним способом.
– Снимай одежду. Всю, – скомандовал Сергей. – Наденешь мою «химзу».
Девушка посмотрела на него долгим задумчивым взглядом, но ничего не сказала и принялась расстегивать застежки своего промокшего насквозь комбинезона.
За последние два дня Полина сильно похудела. Когда она, сняв мокрую одежду, натягивала защитный комбинезон на голое тело, это стало особенно заметно. Чтобы комбинезон не свалился с нее во время ходьбы, Сергею даже пришлось пробить в поясном ремне дополнительную дырку.
– Что, страшная стала? – невесело усмехнулась Полина, перехватив его взгляд.
Сергей поспешно отвернулся.
– Не говори глупостей. Ты... – он запнулся.
«Все так же прекрасна?» Но она сама знает, что это не так! Ему не хотелось обманывать любимую девушку, а нужных слов не находилось.
– Не напрягайся. Жива и ладно, – опередила его Полина. – Все, я готова. Можем идти.
– Придется бежать, чтобы ты согрелась.
Но пробежать удалось всего пару сотен метров. На середине третьей сотни Вольтер в изнеможении повалился на железнодорожную насыпь.
– Больше не могу, – сипло выдохнул он.
По внешнему виду ученого было видно, что он не преувеличивает. Хотя Вольтер бежал налегке – Сергей настоял на том, чтобы свой разряженный дробовик он оставил в лодке, – но даже такой забег оказался не под силу сорокадевятилетнему старику, перед этим долго махавшему веслом.
Выругавшись про себя, Сергей обернулся к Полине:
– Как ты? Хоть немного согрелась?
Она кивнула:
– Немного. – Соврала, конечно.
– Может, пробежишься вокруг?
– А если встретишь какого-нибудь монстра и покидаешь в него камнями, то мигом согреешься, – добавила от его имени Полина.
По крайней мере, чувство юмора к ней вернулось – добрый знак. Еще бы привести в чувство Вольтера.
Сергей наклонился к ученому:
– Лежать нельзя. Нужно идти.
– Да-да, – закивал тот.
Значит, еще не потерял сознание, хотя за стеклами противогаза глаза старика были закрыты.
– Сейчас. Еще минуточку и встану, – добавил он, не размыкая век.– Нельзя. Нужно идти, – повторил Сергей и рывком поставил ученого на ноги.
Вольтер сделал нетвердый шаг, а может, это только показалось Сергею, и снова повалился на землю. Выручила Полина, успевшая подхватить его под мышки. Они забросили руки старика себе на плечи и, поддерживая его с двух сторон, зашагали вперед. Поначалу ноги Вольтера просто тащились по заросшей жесткой травой щебенке, цепляясь за шпалы, потом он начал раз от разу переставлять их, пока, наконец, полностью не перешел на самостоятельный шаг. Убедившись, что ученый твердо стоит на ногах, Сергей, а за ним и Полина, отпустили его.
– Далеко еще до вашего вокзала? – чтобы не тратить время на извинения, бессмысленные оправдания и прочую пустую болтовню, перешел к делу Сергей.
– Не очень. – Вольтер оглянулся вокруг.
Судя по дрогнувшему голосу, он не узнал местность, что, впрочем, было неудивительно – после Катастрофы облик города разительно изменился. Слева от железнодорожного полотна тянулись на удивление неплохо сохранившиеся городские кварталы. Некоторые здания, в которых только вылетели стекла, да местами обвалилась крыша, издалека вообще казались неповрежденными. На правом берегу реки таких домов, наверное, остались считаные единицы. С другой стороны на железную дорогу наступал буйно разросшийся непроходимый лес. Кое-где непонятные узловатые деревья, сросшиеся с напоминающими колючую проволоку шипастыми кустами и опутанные извивающимися лианами, подступали вплотную к железнодорожной насыпи, а местами похожие на щупальца побеги уже перехлестывали через нее. Пройдет несколько лет, и железная дорога полностью исчезнет, проглоченная джунглями, а лес продолжит свое наступление на городские развалины, если, конечно, всепожирающая черная плесень не уничтожит его раньше.