Щупальце задергалось, задымилось и поползло назад.
– Так его, папа! Жги! – в восторге закричал Сергей.
Отец оторвался от огнемета, поднял голову и, наконец, заметил его:
– Беги на Сибирскую! Расскажи в Союзе, что...
Он не договорил. Сразу два ручья паутины с разных сторон устремились к укрывшимся за баррикадой людям, и отец снова взялся за огнемет. Одно из щупалец тут же задымилось и, свернувшись, исчезло в темноте. Зато другое уклонилось от метящей в него огненной струи и бесшумно врезалось в нагромождение прикрывающих огнемет стальных листов. Кто-то из прятавшихся за баррикадой бойцов в ужасе вскочил и сейчас же был «проглочен» опутавшими его паутинными отростками.
– Папа, держись! Я сейчас! – крикнул отцу Сергей, бросаясь к баррикаде.
Ему что-то крикнули в ответ. Не отец – кто-то другой. Сергей так и не понял – все слова заглушил рев вырывающегося из огнемета пламени.
Что-то мешало бежать, цепляясь за руку. Сергей двинул плечом, стряхивая эту обузу. На мгновение стало легче, но тут что-то твердое врезалось ему в затылок, и Сергей провалился в темноту
Глава 5
Остаться в живых
Когда он открыл глаза, перед ними оказался закругленный темный свод, подпертый деревянной стойкой. Чистилище, или куда там попадает душа после смерти, подозрительно походило на метро, точнее, на грязный и заброшенный туннель. После увиденного Сергея не удивило, если бы тут еще обнаружились рельсы и шпалы. Он кое-как опустил глаза – почему-то они отказывались повиноваться, да и голова в ответ на это желание отозвалась раскалывающей затылок болью. Зато и шпалы, и рельсы оказались на месте и именно там, где им и положено быть, – на дне туннеля. Между двумя соседними шпалами горел маленький костер, а возле костра, смешно поджав под себя ноги, сидела Полина.
– Мы умерли? – спросил у нее Сергей.
Не то чтобы он в этом сомневался, просто надо же было с чего-то начать разговор.
Девушка посмотрела на него, хмыкнула и отвернулась.
– Не знаю, как ты, а я лично пока жива.
Ее ответ удивил Сергея. Если она жива, как же тогда с ним разговаривает? И вообще, что здесь делает? Живым в чистилище вроде бы появляться не полагается. Может, врет? Сергей тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться. Лучше бы этого не делал – затылок буквально взорвался. Кажется, он даже застонал, потому что Полина снова обернулась.
– Бо-бо головка-то, – не то с удовлетворением, не то с издевкой сказала она. – Ничего, пройдет. Зато, может, теперь будешь слушать, что тебе говорят.
Слушать? О чем это она? Сергей попытался приподняться на локте, потому что все это время, оказывается, лежал на спине, но эта попытка только обернулась новой раскалывающей череп болью. Полина хмуро посмотрела на него, потом молча поднялась на ноги, подошла и, ухватив его под мышки, помогла сесть.
– Пить хочешь?
Сергей прислушался к своим ощущениям, хотел помотать головой, но вовремя сообразил, что этого лучше не делать, и ограничился односложным ответом:
– Не хочу.
– Везет, – заметила Полина. – А вот я хочу.
Сергей осмотрелся по сторонам. Амфор с божественным нектаром, бьющих из-под земли источников с живительной влагой, даже жестяной или эмалированной кружки с обычной проточной водой не было и в помине – только расходящийся в двух направлениях темный туннель. Впрочем, попавшие в чистилище души, кажется, и должны испытывать муки. Или это только в аду? Стоило подумать о муках, как сразу накатила жажда. Сергей сердито взглянул на девушку: и чего она полезла со своим вопросом?
Полина подошла к подпирающему свод деревянному столбу, с помощью своего метательного ножа, который почему-то снова оказался у нее, настругала щепок и подбросила их в догорающий костер. Да что же это за чистилище, где даже костер приходится поддерживать самостоятельно?! Или все-таки не чистилище?
– Мы... вообще где? – осторожно уточнил Сергей.
– А ты сам не догадываешься? – хмыкнула она.
– Похоже на метро.
– Похоже, – передразнила его Полина. – Ты что, вообще ничего не помнишь?
Сергей задумался. Все, что произошло с ним живым, он помнил отлично: и сплетенные из тысяч паутинных нитей живые щупальца, и жуткую гибель опутанных паутиной людей, и обращенный к нему окрик отца, и бьющую из жерла огнемета струю пламени, и свой бросок к баррикаде, закончившийся ударом в голову и... С этого момента воспоминания заканчивались, и начинались одни догадки. Причем, если рассуждать здраво, он все же скорее жив, чем мертв. Тогда где паутина? Где станция? Где отец? Где все остальные?