Полина тоже увидела, что стало с ее ногой, и вскрикнула от ужаса. Ее лицо побледнело, глаза округлились, а губы начали мелко дрожать. Никогда еще Сергей не видел девушку такой испуганной.
– Скажи, это ведь не перелом? – дрожащим голосом прошептала она.
– Что ты! Нет, конечно, – ответил Касарин; а что еще можно было ответить?
Полина попробовала подтянуть ногу к себе и снова вскрикнула, при этом из ее глаз брызнули настоящие слезы. Она зажмурилась и запрокинула голову, но слезы продолжали течь, смывая пыль и кровь с ее побледневшего лица.
– Ты врешь! Это перелом! – прошептала она и обреченно повторила: – Перелом. Теперь я умру.
– Ты что? Что ты такое говоришь? – опешил Сергей. – Я тебя вынесу. Мы вместе выберемся отсюда.
Полина его как будто не слышала.
– Почему? Почему именно сейчас? Почему ты не дал своим меня повесить, когда мне было на все наплевать? – Она резко открыла глаза и уставилась на Сергея. – Нет! Забудь о том, что я сейчас сказала! Это был лучший, самый счастливый день в моей жизни с тех пор, как я потеряла отца. Только умирать очень не хочется, – с грустной улыбкой добавила она.
– Ты не умрешь! – не сказал, а приказал девушке Сергей. – Я вытащу тебя отсюда, чего бы мне это ни стоило!
Она снова печально улыбнулась – не поверила и, указав взглядом на разобранную баррикаду, сказала:
– Открой дверь.
Они уже почти добрались до заставленной ящиками железной двери. Сергею даже не пришлось разбирать последний штабель – он просто сдвинул его в сторону, после чего смог, наконец, рассмотреть скрытую дверь. С внешней стороны она запиралась на навесной замок, выглядевший куда менее внушительно, чем тот, что запирал решетку в дренажной трубе. Прикинув, Сергей решил, что смог бы сбить его автоматным прикладом, но не стал этого делать.
– Полина, здесь замок, – объявил он.
Девушка подняла голову. В ее взгляде было столько беззащитной тоски и боли, что сердце Сергея сжалось от сострадания, но взятую на себя роль следовало доиграть до конца.
– Замок, говорю, – повторил он, изобразив на лице полное безразличие к ее беде.
Сработало – Полина кивнула:
– Помоги мне встать.
Вместо этого Сергей на руках перенес девушку к двери и аккуратно поставил на здоровую ногу. Она бегло осмотрела замок, потом велела ему достать свои отмычки и, выбрав из них одну, вставила в скважину. Видимо, из-за того, что ей пришлось управляться одной рукой – второй Полина крепко обнимала Сергея за шею, – с этим замком она возилась дольше, чем с предыдущим. Но результат оказался точно таким же – механизм клацнул и повис на вышедшей из зацепления дужке. Полина ловко сняла его (Сергею показалось, что в этот момент она даже забыла про свою искалеченную ногу) и распахнула дверь.
За дверью оказалось пустое темное помещение с грубо оштукатуренными бетонными стенами, показавшееся Сергею после простора подвала совсем крохотным. Никакой мебели здесь не было, только в дальнем от двери углу стоял на полу деревянный ящик вроде тех, что они ворочали на пару с Полиной, а на нем сидел странный скрюченный человечек в белом, хотя и довольно грязном плаще и таких же белых штанах. Свет головного фонаря Полины попал ему в глаза, заставив зажмуриться. Когда мужчина зашевелился, Сергей увидел, что он вполне обычного телосложения, только сильно сутулится. У него оказалось растерянное, даже глуповатое на вид лицо, морщинистый лоб с высокими залысинами и редкие, торчащие в разные стороны светлые волосы.
– Вольтер? – с сомнением в голосе уточнил Сергей.
Мужчина вздрогнул, словно никак не ожидал услышать свое имя, заслонился от света ладонью и приоткрыл глаза.
– Да. А вы...
– Мы за вами, – перебила его Полина и, сразу потеряв к ученому всякий интерес, повернулась к Сергею: – Туннель к Проспекту завален, поэтому возвращаться будете по поверхности. Отдашь ему мой комбинезон и противогаз.
– Постой. А ты? – опешил Сергей.
– А я останусь здесь, – отрезала Полина. – Скачки по поверхности не для моей сломанной ноги.
– Нет! – воскликнул Сергей, чувствуя, как дрожит его голос. – Нет...
Что сказать еще, он совершенно не представлял, потому что Полина вновь была права. Со сломанной ногой ей никак не добраться до Проспекта, а ему ни за что ее не донести, даже на пару с Вольтером, от которого, похоже, будет мало толка. Даже если они по пути не свалятся замертво от изнеможения, обитающие в развалинах города твари сожрут всех троих. Полина это поняла еще раньше его, но, когда он воскликнул: «Нет!», взглянула на него с надеждой. А он своим молчанием лишил ее этой надежды. Девушка отвернулась – не хотела, чтобы Касарин видел, как она плачет.