К счастью, уже после третьего искусственного вдоха Вольтер задышал самостоятельно и открыл глаза, иначе девушка в запале запросто могла переломать ему ребра. Он обвел мутным взглядом вокруг себя, откашлялся и спросил:
– Это Октябрьская?
Похоже, ни то, что с ним случилось, ни то, как они здесь оказались, его совершенно не интересовало.
– Октябрьская, – ответила Полина. – Вставайте.
Вольтер неловко поднялся на ноги, заметил лежащий на путях противогаз и поднял его.
– Я, кажется, потерял сознание.
Полина кивнула:
– Фильтр забился. Пришлось поменять. Кстати, одного запасного фильтра нам на весь путь не хватит. Нужно докупить еще хотя бы пару штук.
Последние слова она произнесла с явным недовольством и опаской, что удивило Сергея. Вольтера, похоже, тоже.
– Я слышал, на Октябрьской самые дешевые фильтры, – сказал он.
Полина еще сильнее нахмурилась:
– Угу. Потому что половина из них негодные.
– Почему? – растерялся ученый.
Девушка воровато оглянулась и, хотя никто на станции по-прежнему не обращал на них внимания, понизила голос:
– Местные барыги берут отработанные фильтры, выбрасывают оттуда всю начинку, потом набивают для веса золой и металлической стружкой и продают как новые.
– Не может быть! – всплеснул руками Вольтер.
– Увы, еще как может. Только болтать здесь об этом не стоит. Для здоровья вредно. – Она обвела внимательным взглядом примолкших спутников и добавила: – Ладно, я разузнаю насчет дрезины до Речного Вокзала, а вы пока прогуляйтесь по перрону. Только рот держите на замке, целее будете.
Она прямо с путей легко запрыгнула на перрон и исчезла в шумной толпе.
Вольтер проводил девушку завистливым взглядом, – молодость свою, что ли, вспомнил, и вдруг сказал:
– Вы, Сергей, простите меня за револьвер. Обещаю, как только вернемся на Проспект, я вам обязательно куплю новый. У меня деньги есть, вы не думайте, но только там.
Так он еще и револьвер потерял! Вот растяпа! Сергей уже хотел высказать ученому все, что он о нем думает, но неожиданно вспомнил о том, как накануне сам потерял свой фонарь и дробовик, и сказал совсем не то, что собирался еще секунду назад:
– Не берите в голову, такое и с опытными бойцами случается. Может, поднимемся на перрон?
– Да-да, – энергично закивал Вольтер. – Знаете, сто лет не бывал на этой станции, хоть взглянуть, во что она превратилась!
Глава 12
Перевозчики с октябрьской
Октябрьская совсем не походила на все прочие станции, где довелось побывать Касарину. С первого взгляда она поражала своими контрастами. Как он уже успел убедиться, здесь было полно народу – платформа была буквально запружена людьми, и при этом подходы к станции никто не охранял.
Повсюду грязь – заплеванный перрон, закопченные колонны и покрытый сажей потолок, похоже, никто и никогда не мыл, – и в то же время очень светло. В каждой арке горели одна, а то и несколько керосиновых ламп или фонарей, освещая разнообразный товар, разложенный на самодельных прилавках, а с потолка в разных частях перрона даже свисали на проводах горящие электрические лампы. На противоположном пути стоял укороченный до трех вагонов состав (остальные вагоны жители Октябрьской, видимо, разобрали на какие-то свои нужды), в окнах которого тоже горел яркий свет. Ближайший выход на поверхность был перекрыт гермозатвором и, похоже, никогда не открывался, потому что прямо перед ним располагался местный бар. За высокой стойкой, укрепленной стальными листами, отчего она больше походила на защитный бруствер, сновал худой жилистый бармен с хищной улыбкой и холодными глазами на костлявом лице.
Перехватив взгляд Сергея, он обвел выразительным жестом выставленные у него за спиной разнокалиберные бутылки и пару самодельных кальянов и приглашающее подмигнул. Помимо выпивки и дури здесь, похоже, ничего не подавали, во всяком случае, Сергей не заметил ни на барной стойке, ни на столах никакой закуски, но посетителей это не смущало. Двое расхристанных мужиков с покрасневшими лицами вели о чем-то оживленный спор за бутылью самогона. Еще один мужчина с тонкими черными усиками и блестящими, чем-то смазанными волосами, подливал брагу и самогон одновременно из двух бутылок в кружку громко хохочущей молодой женщине. В углу молча попыхивал кальяном какой-то тип в надвинутом на лицо капюшоне, а за соседним с ним, совершенно пустым, если не считать жестяной банки с окурками, столом спал мертвецким сном еще один посетитель.