Кладовщик не упустил из виду искру в Серегиных глазах.
– Любопытная вещица. Убойная и исключительно надежная. И, главное, можно спрятать где угодно: хоть в кармане, хоть в обуви за голенищем, хоть в рукаве! Один местный мастер-оружейник для себя делал...
Дальше Сергей уже не слушал.
– Сколько?
– Тридцать. А, так и быть! Только для тебя: двадцать пять.
Сергей, не торгуясь, отсчитал нужное количество автоматных патронов.
– Патроны нужны? – поинтересовался продавец.
– У меня есть.
– Может быть, еще что-нибудь? – Торговец обвел широким жестом разложенный на полках товар. Он прямо лучился радушием. Но Сергей отрицательно мотнул головой. Он и так уже изрядно сократил свой боезапас.
Крохотный пистолетик выглядел как игрушечный, но два револьверных патрона, которые Сергей тут же на месте зарядил в его стволы, были самыми настоящими. Правда, пистолет оказался маловат для его ладони – указательный палец с трудом проходил в спусковую скобу, но Касарин знал, кому он придется впору.
Вольтер и Полина куда-то запропастились.
Покрутив головой, Сергей заметил в центре платформы лоток, вокруг которого собрались человек десять зевак. С потолка к лотку протянулся провод с горящей электрической лампой, из чего можно было заключить, что его хозяин пользуется на станции особыми привилегиями. Сергея разобрало любопытство. Подойдя ближе, он услышал чей-то молодой голос:
– Ставлю десять!
Почти сразу этот возглас сменился одобрительным ропотом толпы, и голос постарше объявил:
– Держи. Честно выиграл.
Толпа вокруг лотка снова зашумела, на этот раз восхищенно, а из нее выбрался молодой чернявый парень, зажимающий в кулаке горсть патронов.
– Кто еще желает? Поймай за хвост удачу, получи патрон в придачу! – раздалось из центра круга.
Там определенно происходило что-то интересное.
Сергей отодвинул плечом загораживающего проход детину – тот сразу отступил в сторону. Видно, за прошедшие короткие дни Сергей успел заматереть, раз такие лбы его сторонились!
Прямо перед собой Касарин увидел раскладной деревянный столик со столешницей из куска толстой фанеры. За столиком сидел парень в разгрузочном армейском жилете, карманы которого оттягивало что-то тяжелое. Рядом в распахнутом железном ящике были разложены различные товары: армейская аптечка, батареи, два электрических фонаря, динамитная шашка с торчащим из нее коротким усом запального фитиля и даже несколько фильтров для противогаза. Рядом с каждым товаром лежала бумажка с ценой, причем цена показалась Сергею удивительно низкой. Так, если верить написанному, фильтр к противогазу стоил всего пять патронов, против десяти обычных. Но парень в жилете не продавал свой товар, во всяком случае, не предлагал ничего у него купить, а занимался очень странным делом – гонял по столу круглую сухую горошину, поочередно накрывая ее то одной, то другой из трех отпиленных крупнокалиберных гильз.
– Кручу, верчу, запутать хочу, – бормотал он.
Накрыв горошину в очередной раз, он оторвался от стола и поднял глаза на Сергея.
– Заметил, где шарик?
Сергей ткнул пальцем в гильзу, под которую тот спрятал горошину, но парень цепко схватил его за руку.
– Сначала ставка! Ставишь десять, выигрываешь двадцать. Ставишь двадцать, выигрываешь сорок.
– Чего? – не понял Сергей.
– Патронов, чудило, – ответил детина, пропустивший его к столу. – Отгадаешь, где шарик, вернешь то, что поставил, да еще столько же. Усек?
Сергей как раз успел заметить, под какой гильзой оказалась горошина. Спор выглядел беспроигрышным. Но какой-то молодой сталкер, стоявший до этого совершенно безучастно, опередил его.
– Ставлю пятнадцать! – объявил он и высыпал на стол рядом с гильзами полтора десятка патронов.
– Выбирай! – парень за столом картинно развел руками.
У Сергея до последнего момента оставалась надежда, что сталкер ошибется, но тот указал на ту самую гильзу с горошиной, и не просто указал, а перевернул ее, но... никакого шарика под гильзой не оказалось. Сергей изумленно вытаращил глаза, а проигравший сталкер в сердцах хлопнул кулаком по раскрытой ладони и отступил в сторону.
Затеявший спор парень ссыпал выигранные патроны в карман своего жилета и, указав на две оставшиеся неперевернутыми гильзы, объявил: