– Лучше Шарлотта.
– Хорошо, – пожала она плечами. – Ну и как у тебя сегодня делишки?
– Нина, просто скажи мне, что ты затеяла, и я пойму, когда смогу лечь спать.
– У нас тут просто гонки на матрасах.
– Матрасомобиль летит! – закричали девушки у лестницы, и я мельком увидела, как в воздухе взметнулись длинные каштановые волосы девушки, съезжающей на матрасе по ступенькам. А затем поняла, что эта девушка – Надира.
– Понятно, – постаралась я сохранить серьезное выражение лица. – А по какому случаю?
– Ты разве не слышала? В Питте снова два лучших игрока страны! – восторгалась она. – Но на самом деле это потому, что Надира сказала, что у нас уже целую неделю не было нарушений по пьяни. Она гордится нами и обещала, что не донесет о том, что сегодня здесь творится. Это значит, что и ты не донесешь на нас.
– Я и не собиралась на вас за это доносить. – Честно говоря, мне очень хотелось присоединиться к ним. – А откуда вы узнали, что у нас уже два лучших игрока? Официальные рейтинги «ESPN» выйдут только на следующей неделе.
– А мы не пользуемся их рейтингами. – Она нагнулась, подняла журнал и протянула его мне. – Сейчас вернусь. Там моя очередь!
Она взбежала на лестницу, а я перевернула журнал обложкой вверх.
Это был экземпляр «Спортс иллюстрейтед» – футбольного издания колледжа, – с обложки прямо в глаза мне, широко улыбаясь, смотрел Грейсон. Одетый в свою темно-синюю футболку «№ 4 Джерси» и золотой каркас, в одной руке он держал свой кубок Хайсмана, в другой – шлем. Заголовок сверху гласил: «Снова первый: Грейсон Коннорс», а ниже – «Верьте рекламе» и «Почему Грейсон и его товарищ по команде Кайл Стэнтон (номер два) показывают лучший футбол за долгое время».
Я пролистала журнал, читая, что про него писали лучшие журналисты и спортивные обозреватели страны. Правда, от него не было ни единой прямой цитаты. Я вспомнила ходивший во время моего второго курса слух, что он отказывается разговаривать с журналистами не в игровые дни, но, с учетом его раздутого самомнения, мне было сложно поверить в то, что он отказывается от лишнего внимания.
С другой стороны, мой отец, увидев первую игру с Грейсоном, тут же сказал, что таких игроков «один на миллион», но что «от внимания прессы ему не по себе».
Возможно, теперь все немного по-другому.
– Что делаешь? – пропыхтела Надира и вырвала у меня журнал. – На лицо своего парня можешь помастурбировать и потом.
– Что ты сказала?
– Это все алкоголь. – Она подтолкнула меня к лестнице. – Можешь помочь мне протрезветь, сделав один заезд за меня, а второй – за Грейсона!
Грейсон: тогда
Семь лет назад
Питтсбург
Я проснулся от знакомого и раздражающего звука голосов спортивных аналитиков и выкарабкался из постели. Выйдя в гостиную, я обнаружил Кайла, развалившегося в одних ярко-желтых трусах на диване.
– Ты же говорил, что твое увлечение Губкой Бобом прошло, – проговорил я. – Видимо, нет.
Он тут же вскочил и выключил телевизор.
– Ой. Не слышал, как ты вышел из комнаты. Ты лед к запястью прикладывал?
– Ага.
– Тренер не смог до тебя дозвониться; он хочет, чтобы ты сегодня показал руку врачам. – Он наклонился, поднял журнал и бросил его мне. – «Спортс иллюстрейтед» после нашей вчерашней игры подогнал несколько предварительных экземпляров. Думаю, фотографию для обложки они выбрали подходящую, и они не переврали мои слова в интервью. Нравится снова быть номером один?
Я не ответил. Он быстро болтал и задавал кучу вопросов, только когда что-то прятал.
Я перевел взгляд на телевизор и затем снова на него.
– Включи телик, – сказал я. – Давай глянем, что ты там смотрел.
– Мультики.
– Нет, не мультики.
– Ну хорошо, не мультики. – Он отвел глаза. – Но думаю, тебе сейчас не стоит это смотреть.
– Включай, Кайл.
Он вздохнул и щелкнул пультом. Экран ожил, показав пресс-конференцию на фоне голубой таблицы, и я тут же пожалел о своем требовании.
– Давайте убедимся, что мы все правильно услышали, – произнесла, сжимая микрофон, репортерша в сиреневом платье. – Вы признаете, что лгали, когда говорили, что Грейсон Коннорс изнасиловал вас этим летом?
– Да, – ответило сатанинское отродье, она же – девушка, которую я никогда и пальцем не тронул. Она посмотрела в камеру, роняя показные слезы. Она разглаживала рукава кремового бабушкиного свитера для создания эффекта поруганной невинности. – Мои представители попросили меня зачитать подготовленное заявление, и я бы хотела сейчас это сделать.