Я решила найти десять причин, почему он должен был оставаться во френдзоне, но, когда я вышла из душа, придумала только пять. И первые три были: «Потому что он Грейсон Коннорс». Продолжая выискивать какую-нибудь иную причину, я натянула свои любимые джинсы и пообещала себе разобраться с этим позже. Имея двадцать минут в запасе, я побросала тетради в сумку и вышла в вестибюль.
На улице я застегнула свой блейзер и внезапно остановилась, увидев припаркованную перед входом машину Грейсона. Я смущенно приблизилась к нему.
– Что ты тут делаешь? – спросила я.
– Собираюсь подвезти тебя до класса. Это же в Посвар-холл, да?
– Да, но…
Я стояла на месте и просто смотрела на него.
Скажи ему, что тебе нужно захватить свой латте. Скажи ему, что…
– Твой латте я уже захватил, – сказал он, подняв перед собой коричневый стакан. Затем он поднял белый бумажный пакет. – И твой рогалик.
Смысла отказываться не было, поэтому я сдалась и забралась в машину.
– Спасибо. – Я взяла у него из рук латте. – А у тебя сегодня есть занятия в восемь?
– Нет. – Он улыбнулся, а затем, наклонившись ко мне, перекинул мне через плечо ремень безопасности. – Мне кое-кто нравится, но у меня есть ощущение, что она собирается искать оправдания тому, почему она не должна дать мне шанс, и я чувствую, что мне нужно менять подход.
– А какой у тебя обычно подход?
– Не знаю, – произнес он, выруливая на дорогу. – Я еще никогда не хотел, чтобы у меня была постоянная девушка.
Я покраснела и отвернулась к окну. Я не знала, что на это сказать. Через четыре минуты он высадил меня возле Посвар-холла, и когда я выбиралась из машины, он подарил мне улыбку, от которой внутри у меня все затрепетало.
– Тебя куда-нибудь еще надо отвезти до наших занятий? – спросил он.
– Нет. – Я скрестила руки, пряча улыбку. – Знаешь, мне кажется, тебе не нужен репетитор. Что-то мне подсказывает, что ты получишь свои «A» и без моей помощи.
– Ты все прекращаешь?
– Нет, – ответила я. – Просто мне кажется, что нет нужды называть их «занятиями», особенно с тех пор, как мы стали уделять твоим сочинениям от силы минут пять.
– То есть мне больше не нужно приносить свои сочинения?
– Я этого не говорила. – Я захлопнула дверь и засмеялась. – Увидимся позже.
Шарлотта: тогда
Семь лет назад
Питтсбург
Со мной творилось что-то странное. Что-то очень странное.
У меня была только одна правдоподобная причина, почему сегодня я, словно втюрившийся подросток, постоянно сверлила взглядом свой телефон в ожидании звонка от Грейсона. Я привыкла слышать его голос в конце каждого дня, говорить с ним ни о чем и обо всем до рассвета.
Вдобавок к нашим бесконечным телефонным разговорам Грейсон продолжал подвозить меня каждое утро до класса – естественно, с горячим латте, сладким поцелуем и рогаликом. Наши вторники так и оставались самым лучшим временем для нас – в условленное время в условленном месте мы обсуждали его мечты об НФЛ и мои взаимоисключающие мечты об искусстве и праве. Его игровые дни – идеальное сочетание футбола и страстных поцелуев после игры – были для меня главным событием недели (хоть я и отказывалась это признавать). Мне казалось ироничным то, что он был гораздо более учтивым, чем все парни, с которыми я встречалась раньше, и хоть он всякий раз в конце каждой нашей встречи целовал меня, как никто другой, я все еще не решалась называть то, что мы делали, свиданием.
Мой телефон завибрировал ровно в десять тридцать, но Надира опередила меня и схватила его со стола.
– Алло? – проговорила она, делая вид, будто ее все достало. – Я в курсе, что я не Шарлотта, Грейсон. Я взяла трубку на правах недовольной соседки по комнате.
Я попыталась отнять у нее телефон, но она отбилась от меня и переместилась в другую часть комнаты.
– Вот ведь какая штука, – сказала она ему. – У меня с утра два практических экзамена и защита реферата. Мне необходимо спать, но, во сколько бы ты ей ни позвонил, я не сплю до рассвета, потому что вы оба никак не можете остановиться.
Я услышала из трубки его густой смех и «Извини».
– Извинения не принимаются. – Она подошла к моему шкафу и вытащила оттуда куртку. Затем кинула ее мне. – Телефон Шарлотты сегодня остается со мной, и он будет выключен. Хочешь поговорить с ней, можешь встретиться с ней в вестибюле.